Активная разведка

Откуда возьмутся силы после допросов с избиениями и отсидки в тесной камере, откуда только на полчаса выпускают на двор? Ну, если не накажут за то, что перед ними не стелешься по земле пробковым матом.

Как оказалось, группа Егора еще и казарму полиции захватила, а у Егора это совсем из памяти вылетело. Ну, такое бывает, иногда потом всплывет в памяти, иногда нет. Если по голове достанется, то может и пропасть совсем. Кстати, Егор подобрал где-то трофейный парабеллум. Явно его кто-то из поляков обронил, но где и кто? Улан, полицейский? Ответа нет, но и не надо. За границу пистолет не пойдет, а на минских улицах… ну, мало ли чего и у кого есть?

Гости из-за кордона потихоньку, кружным путем вернулись домой. Группе Егора кто-то при переходе два раза стрелял вслед, но пули никого не задели. Надо считать, это Речь Посполитая в бессильной злобе так попрощалась. Можно только вообразить, что сейчас делает Речь с теми, кого подозревает в столбцовской истории.

Да, освобожденные «не свои» тоже себя показали – судя по описаниям, они ограбили все, что смогли, от складов до лавок, и на возах дружно подались к советско-польской границе. Время заката раковской контрабанды было не за горами, но вся Раковская «контрабандистская республика» еще существовала. Поскольку партизаны и освобожденные узники шли в Налибокскую пущу, в противоположную сторону – понятно, кто грабил городок.

Осенью и зимой Егор еще дважды ходил за кордон – учить польскую администрацию жить потише. Второй раз, зимой, была погоня с перестрелкой. У группы с собой были карабины, поэтому огонь шел на равных. Были бы одни револьверы, как в некоторых операциях – плохо бы пришлось."

"24 сентября 1924 года на линии Брест—Лунинец был остановлен поезд, в котором ехал воевода полесский Довнарович (до этого министр внутренних дел страны, потом воевода волынский, а воеводой полесским он был уже с 1922 года). 17 партизан под руководством Кирилла Орловского остановили поезд и захватили в плен воеводу и его сопровождающих. Охрана не оказала сопротивления. Далее описания расходятся. По части из них – воевода был раздет догола и отпущен, по части – еще и подвергся телесному наказанию. В поезде ехали еще сенатор Вислоух и епископ Минский Лозиньский. Пострадали ли они – автору неизвестно.

Впрочем, все было в русле внутренней польской политики. «Только в 1923 году в западнобелорусских тюрьмах сидело 1300 политзаключенных. Многие из узников подвергались избиениям и жестоким пыткам. В обращении депутатов Сейма от БКРГ от 2 марта 1926 года говорится об избиениях шомполами и резиновыми палками – по пяткам, заливании воды в нос, удушениях, о том, что арестованным загоняли под ногти иглы и вырывали волосы на голове.