Академия моей любви

Целительство, зельеварение, звероведенье, бытовая магия, боевая магия и некромантия, – на последнем слове фрейлина неодобрительно скривилась.

– А мы можем посмотреть? – встрепенулась я.

Местное МГУ внезапно заинтересовало.

Вдруг там почти как дома? Вдруг в толпе студентов мне станет привычно? По крайней мере, привычнее и уютнее, чем среди официоза дворцовой жизни и праздной толпы на центральных улицах.

– Хм… – неожиданно засомневались фрейлины. Всех троих точно смутил такой поворот.

Камеристке идея тоже не понравилась, и та даже подала голос, впервые за всю прогулку:

– Ваша светлость, учебный год ещё не начался, там, скорее всего, закрыто.

Я осмотрелась. Не задумывалась, но сейчас отметила, что по моим ощущениям время года в этом мире не сильно отстаёт от нашего. Тут стояла этакая ранняя осень.

– А когда же этот год начнётся? – уточнила я.

– Через два дня, – голос камеристки был напряжён.

Это напряжение стало своеобразным взмахом флажка – кто-то против моего знакомства с ВУЗом? Значит мне туда точно надо!

Я сиятельно улыбнулась, подобрала юбки и сообщила свите:

– Если закрыто, то нас просто не пустят.

Но я хочу посмотреть!

Мы добрались до вычурной ограды, без проблем прошли в калитку. Затем были ступени крыльца и массивная дубовая дверь.

Точно тяжёлая. Такая, что я остановилась в нерешительности, но тут подоспел один из телохранителей. Он толкнул створку, и та открылась. В общем, занятия не начались, но в здание Академии всё же можно заглянуть.

***Холл поразил размерами и неожиданно ярким декором. Узкие снаружи стрельчатые окна каким-то волшебным образом внутри превращались в широкие красочные витражи.

По полу змеился мозаичный узор, а вместо потолка посвёркивал гранями стеклянный купол.

Чётко посередине зала возвышалась небольшая, всего в метр высотой колонна. На ней лежала бархатная подушечка – один в один такая же, как те, на которых мне притаскивали крокодилье яйцо и перстень Гоблеймов. А над подушечкой парил прозрачный шарик размером со среднее яблоко.

– Это что, местная шара? – спросила у охранников.

Те не поняли, выпучили глаза.

А фрейлины, прижавшись друг к другу, начали озираться. Камеристка тоже чувствовала себя как-то неуютно, и даже осмелилась предложить:

– Может нам лучше уйти?

Миг тишины, а потом откуда-то сбоку донеслось:

– Что такое шэара?

Голос был мужским и смутно знакомым.

Я повернулась к неожиданному собеседнику, молодому мужчине в довольно строгом по местным меркам костюме. Кажется, это он опоздал на сборище во дворце, созванное для моего выдирания из привычного мира, и умничал насчёт другого мира и невозможности вернуться.

– Не шэара, а шара, – вежливо поправила я.