6
0Уже после того, как цваргиня оригинальным образом запустила маршевые двигатели корабля и избежала самоуничтожения псевдо-«Шхуны», переделанный плазмоносец так просто оставить в космосе было нельзя, вот они с Хальгардом и отбуксировали его к КС-700.
— …И с чего вы решили, что это переделанное корыто не фиганет, как только вы потянете его на «Ястребах» к шлюзу станции? По бумажкам у него двигатели не оживали! Вы же его тащили: вцепились как телята в вымя мамки! Космоманы шварховы!
Когда Гассо-Тьен-Тэр нервничал, он переходил с армейского-официального на армейский-неофициальный, и это всегда было знаком для восьмой группы, что куратор на грани.
«Заложенного программно взрыва-самоуничтожения не произошло бы, потому что я запустила двигатели принудительно извне, а гасить их «Шхуна» не стала бы — не самоубийцы как-никак», — с раздражением подумала кадет Деро. Но и этого тоже не было указано в рапорте, потому что вызвало бы ещё целую лавину вопросов, а если информация дойдёт до лорда Деро — её моментально выставят из Академии за неоправданный риск для жизни.
Гассо-Тьен-Тэр продолжал орать. Он искренне верил, что громкость его голоса прямо пропорциональна скорости укладки информации в головах кадетов."
"Взгляд Хальгарда прожигал её насквозь, и сколько она ни пыталась сделать вид, что не замечает этого, в конце концов, не выдержала и открыто посмотрела на мужчину.
Сегодня роскошный платиновый хвост был скреплён лишь одной заколкой у самого затылка и переброшен через плечо. Лейтенант тоже собирался наспех и, видимо, только вышел из душа. Влажные волосы ларка выглядели словно струящийся жидкий металл, и Дени хорошо знала, что на ощупь они тяжёлые и плотные, словно густая грива льва.
Память невольно подбросила воспоминания о том, как его волосы щекотали её живот, тело отозвалось фантомными приятными ощущениями, которые цваргиня мгновенно подавила усилием воли.
«Ну и зачем ты меня покрываешь? Сказал бы правду», — она выразительно приподняла брови.
«Не могу», — так же молчаливо ответили ей глаза цвета папоротника с вертикальными зрачками.
«Почему?»
«Сама знаешь. Если всплывёт, что ты сделала, тебя отчислят. Я этого не переживу. Я хочу тебя видеть. Я люблю тебя».
Леди Дениз внутренне затрясло. Видеть он её хочет… как же! Швархов кобель! Не прошло и суток с того момента, как он попытался овладеть ею на «Вороне», и тут же позволил себя поить молоденьким кадеткам и красоваться литой мускулатурой перед всей Академией. А теперь эти выразительные взгляды. Да чтоб его!
Голова начала болеть. Пора заканчивать весь этот цирк.
— Шаутбенахт! — вмешалась она, когда куратор сделал паузу, чтобы набрать воздух в лёгкие для очередной тирады. — Сэр, я приняла задание на дежурстве, это полностью моя вина.
