1
0
Взяв друга за руку, вытащил из этой страшной комнаты, от которого самого в дрожь бросает, хотя ему-то уже и совсем не с чего…
— Через три года моя жизнь будет зависеть от прихоти двух женщин…
— За три года ты сможешь помочь зачать Кэйтайрионе наследницу и будешь спать спокойно.
— Я не хочу…
— Чего?!
— Я уже раз облажался, Дэйн. Я не хочу больше даже пытаться. Потому что, если я облажаюсь еще раз, то она меня возненавидит.
— Кретин! Какой ты все-таки кретин…
— Неважно. У нее есть Айкейнури и у того в роду куча сестер. А у меня по отцовской линии одни парни. И у матери моей матери только братья были, это она сама родила только девочек, избавляясь от неудачных плодов зачатия.
— откуда такие подробности? Гаремные сплетни?
— Длинный язык госпожи Эллессит.
Вилайди, молча стоявший в уголочке и, как обычно, не участвующий в разговоре, если Дэйн занимался полосканием мозга его Верхнего, потому что был полностью и целиком всегда согласен с Дэйнишем, решил напомнить:
— Госпожа просила…
— Да, точно. Пошли, тебя госпожа ждет.
Обратно шли сначала молча, потом пару раз рискнули обменяться ничего не значащими фразами. Напряжение витало в воздухе.
Запихнув друга в спальню госпожи, встали по краям двери, как два стража. Переглянулись, улыбнулись друг другу и Вил пошел на кухню за завтраком.
Эйн вошел в комнату, с ощущением, что проваливается в прошлое. Именно с таким чувством он всегда заходил в комнату к матери. Ударит? Приласкает? Одарит? Отберет?
— Где ты был?
— Тут, на мужской половине.
— Где конкретно, Эйн?!
— В одной из комнат..
Госпожа соизволила обернуться от окна и посмотреть на него своими зелеными глазищами. Так, что захотелось упасть на колени, уткнуться лицом в пол и начать молится Матери Всего Сущего.
— Где. Конкретно. Ты. Был?!
Сестренка, тля! Характер, иногда, как один в один с друг друга списанный…
— В комнате для Прощаний.
— Зачем?
— Мне двадцать семь лет, госпожа…
— Ты идиот, да?! — эту фразу госпожа произнесла обычным своим голосом, со спокойной интонацией, скорее утверждая, чем спрашивая.
— Я ваша собственность, госпожа, как вы изволили мне, неделю назад, очередной раз напомнить. Ваш раб и ваша собственность. И мне сегодня исполняется двадцать семь. Что странного в том, что я начинаю готовить себя морально к тому…
— Ты идиот, — теперь уже, абсолютно точно, с некоторой грустью в голосе, констатировала прискорбный факт девушка, — Я даже не помню, о чем мы тогда говорили, но ты всю неделю ведешь себя, как оскорбленный принц на выселках, вместо того чтобы прийти и сказать, что я тебя обидела и закрыть эту тему. Я бы извинилась и все. Все! Вместо этого ты неделю надо мной издеваешься, весь такой в лучших чувствах затронутый.
