1
0
И тут на возвышении появляется Рэйни и начинает свой надломленный танец, словно для себя, постепенно оттаивая, и распрямляясь, заряжаясь положительной энергетикой, тугой спиралью раскручивающейся изнутри… Понуро сидящие по своим местам парни, попарно встают, сначала с одного угла, потом, с другого, подходят ближе, начинают улавливать ритм, пытаются сымитировать какие-то движения, выстраивая собственный рисунок. Затем поднимаются следующие и тоже включаются в геометрически выстроенный сюжет, вокруг круглой сцены уже не четырехугольник, в восьмигранник, затем их становится шестнадцать, и в результате они образуют еще один круг вокруг стола-сцены. Они — как будто зрители, которых постепенно заводит ритм танца, также, как он должен будет захватить и госпожей, вырвав их внимание от продолжающихся послесоветных споров и пересказов свежих сплетен.
Парень на столе все больше и больше оживляется, с появлением зрителей, но тут у него появляется соперник. Вил тоже вспрыгивает на сцену, и парни на мгновение замирают друг напротив друга, затем обходят по большой дуге, почти по самому краю, глядя друг другу в глаза, как два хищника, перед дракой. И вот Вилайди начинает собственную композицию, и народ из подтанцовки оживляется, начинает подражать. Рэйни это все, конечно, очень не нравится, хотя сам вызов он принимает с удовольствием, ведь дух соперничества в своих мужчинах женщинам Венги так и не удалось искоренить.
Так и продолжается этот танец, когда восторг зрителей переходит то к одному, то к другому, а, под самый конец, солисты танцуют вместе, двигаясь идеально слаженно, синхронно, зеркальным отражением друг друга. А внизу все вставшие со своих мест ""зрители"", плотным кольцом окружившие сцену, тоже с воодушевлением подходят к кульминации действия выраженной жестикуляцией вскинутых рук, играющих мускулами под обнаженной кожей торсов, то согнутыми покорно спинами, то гордо вздернутыми подбородками… И этот круговорот радости, бесшабашности, страсти, сменивший их уныние поздним вечером так похож на саму жизнь, на безумные качели побед и поражений, что просто дух захватывало.
* * *В день своего рождения Эйн привычно проснулся от собственного крика. Открыл глаза и увидел над собой испуганного Вилайди, трясущего его за плечи уже несколько минут, пытаясь разбудить.
— Уф, Верхний, если каждый первый чэйровень ты будешь будить меня подобным образом, я возненавижу твой день рождение примерно так же, как и ты.
— Прости, котенок, я не специально…
— Я знаю.
