1
0
— Ты очень оригинальный парень, кудряшка! — улыбнулся ему Дэйниш, — Вчера уезжал грустный, как будто на Церемонию Прощания, а не Первым мужем к хорошей госпоже. А сегодня возвращаешься сияющий, как сверхновая, как будто тебя не вернули с позором, после первого использования.
Юй попробовал изобразить соответствующее случаю душевное переживание, понял, что фигня редкая получается, и снова засиял.
Эйн, пнув Дэйна в бок, объявил, что норма по наличию котят в доме с честью выполнена. А на гневный взгляд друга заржал: ""Я жертва воспитательного процесса, меня обижать нельзя!"". Но, на всякий случай, спрятался за Вилайди.
Взгляд Юйлайнэ, сначала настолько сияющий от счастья, что, казалось, его можно использовать как освещение в темноте, потихоньку терял яркость. Парнишка никак не мог понять, рад ли Дэйн его возвращению или нет.
И только когда губы у Юйя начали тихо подрагивать, а в глазах заблестели слезинки, Дэйниш подошел, приподнял голову паренька за подбородок и поцеловал.
По-прежнему стоявший за Вилом Эйнри, подняв обе руки вверх, потом резко согнул их, локтями вниз, с довольным криком: ""Дааааааа!"".
Дэйн обернулся, прикидывая расстояние и смысл связываться, но, решив, что друг неисправим, предпочел не обращать на него внимания.
Обнял своего личного котенка за плечи, покрепче прижал и повел к себе в комнату. А Юй потихонечку начинал снова увеличивать сияние, и, когда они прошли по коридору мимо всей мужской половины дома на личную территорию госпожи Айрин, паренек уже снова мог работать небольшим осветительным приборчиком.
— Дэээйн? Я буду жить с тобой или ты просто…?
— Ты будешь жить со мной, кудряшка. Если, конечно, ты этого хочешь.
— Дэээй… Дэйн, я… Я этого очень хочу!
Комната Дэйниша, хотя сам он и спал в ней достаточно редко, все же уже носила в творческом порядке — беспорядке отпечаток индивидуальности хозяина. Недочитанная книжка — старинная континентальная, с золотым тиснением на обложке ""мир приключений и фантастики"", ящик со старинными деревянными фигурками-шахматами — подарок матери на окончание Джордана, на двери — плакат с лошадью и спрятавшимся у нее между ушей котенком, а у большого, от пола до потолка, зеркала — столик, на котором валялись маленький несессер, расчески, сундучок с цепочками, кольцами, браслетами, зажимами и заколками для волос, привезенный госпожой Клаусийлией из его старого дома. На тумбочке у кровати — планшет, работающий фоторамкой, со сменяющими друг друга фотографиями отца и матери. В шкафу уже тоже висели не обноски от Сайни, а коллекции обуви могла позавидовать даже Старшая госпожа далеко не самого бедного Дома.
