1
0Но нет, нет и еще раз нет!!! Этому нахаленку только дай лишний повод, он и так позволяет себе слишком много.
Что делать?
Взгляд метнулся в сторону Шайна, замершего у ее ног, и проворно опустившего глаза. Тля! Наверное, он все это время наблюдал за ней, а она даже и не скрывала своих эмоций, оказавшись в карете. Что только он успел себе вообразить?
Кэйт впервые, наверное, стало стыдно, словно раб мог подслушать или подсмотреть ее ""грязные"" мысли, которые сейчас уже почему-то и не казались настолько чудовищными, наоборот, срочно захотелось попробовать самой… Чтобы уж точно увериться, что Айрин настоящая извращенка, или… или почему вся остальная галактика не считает в отношении пары из лишь одного мужчины и одной женщины, что это скучно? Не находит в равноправном партнерском союзе, не оставляющем никаких запретов на проявление влечения, называемого любовью, хотя, правильнее было бы назвать похотью, ничего предосудительного…
Невыносимо душно…
Кэйт скинула плащик и приказала остановить карету, срочно хотелось на воздух.
Шайн метнулся вперед, открыв дверцу и подставив госпоже согнутую спину, чтобы она могла сойти.
Приказав вознице оставаться на месте, пока она не позовет, Кэйт медленно пошла по дороге вперед, подставив пылающее лицо встречному прохладному ветру, беспардонно забирающемуся под развивающийся подол платья, и даже не замечая, что по ее щекам текут злые отчаянные слезы…
Только вот и идти не было сил, хотелось сесть и, закрыв лицо руками, пореветь всласть, как в детстве, когда вместе со слезами выйдет из сердца и вся эта горечь. Что с ней не так? Она же все делала правильно, всегда старалась следовать правилам обращения с рабами, как учили, как положено порядочной девушке древнего рода, понимающей свою значимость будущей, а теперь уже настоящей Главы Дома… Тогда почему тот единственный, из-за кого она забывает себя, кто крадет ее сны, и без кого мир вокруг становится тусклее и звуки глуше, любит другую, подло привязавшую его своими континентальными приемчиками…
Кэйт пошатнулась и опустилась прямо на обочину дороги, обняв подтянутые к груди колени и уткнувшись в них лицом.
— Госпожа? — окликнул раб, заставив ушедшую в свои переживания девушку вздрогнуть.
— Что?! — недоуменно подняла голову Кэйт, удивляясь нахальству парня, которого никто не звал за собой.
В руках у Шайна был ее плащик.
— Госпожа, на улице прохладно, оденьтесь, прошу Вас… И не надо сидеть на земле, простудитесь…
В его взгляде, сразу же опущенном вниз, промелькнуло искреннее сочувствие."
"Жалость от раба была невыносима.
— Пошел прочь! — резко мотнула головой Кэйтарийона.
— Оденьтесь, госпожа, и я уйду, — тихо попросил Шайн, не двигаясь с места.
