Агония Хана

Они безжалостно уничтожали обслугу и охранников. Стоило Тархану и Беркуту ворваться в помещение цирка со своими людьми, как началась вакханалия смерти. Осатаневшие от долгих лет издевательств несчастные изувеченные люди кромсали своих палачей.

Хана больше не волновал никто из них. Он отдал жертвам их истязателей, и никто не накажет их лучше…А сам шел за Сансаром. За этой вонючей мразью, который сдохнет следующим, сдохнет страшно, как и его напарница. Перед тем как выйти из спальни проклятой суки, он прополоскал рот водкой, которой было в избытке в этом доме, и бросил взгляд на истекающую кровью тварь, висящую на его цепях головой вниз, привязанную к балке под потолком. Той самой, к которой она подвешивала своих любовников.

– Я скоро вернусь…очень скоро. Ты можешь пока угадать, как ты умрешь, когда я вернусь. Если угадаешь – так и быть…Хотя нет, я передумал, ты все равно сдохнешь мучительно больно.

Хан посмотрел на часы. Жизненно важные органы у нее не повреждены. Он заткнул ей рот ее же трусами, запихнул в самую глотку… когда она пыталась его укусить, он выбил ей зубы. С наслаждением услышав, как они треснули.

– Пока ты здесь висишь…с тобой хотят пообщаться.

Распахнул дверь и кивнул толпе мужиков.

– Ее беззубый рот с радостью примет вас всех.

От ужаса Албаста задергалась на цепях, громко замычала, глядя, как один из ее циркачей стягивает штаны и направляется к ней, но Хан больше не смотрел на свою жертву. Теперь он должен найти вторую мразь. Скоро рядом на этой балке повиснет и Сансар.

Хан поднимался по лестнице к спальне жирного ублюдка, сжимая в руках нож. По дороге ему попались несколько охранников, которых он отправил на тот свет. Внизу что-то взорвалось, и навстречу Хану выбежали люди. Помчались вниз. Среди них лохматый старик в очках с саквояжем. Похож на врача. Тамерлан дал им уйти. После того как несколько секунд они со стариком смотрели друг другу в глаза.

Пусть живут. Они не из этого вертепа. Пропустил их вниз и двинулся вперед, раскрывая двери во все комнаты, в поисках ублюдка, который наверняка уже спрятался, пронюхав о вторжении.

Открывал настежь все комнаты, пока не распахнул одну из них и не застыл на пороге, как вкопанный, быстро моргая и роняя нож из одеревеневших пальцев. Он бы заорал…но не смог. Рот просто открылся и так и застыл в немом крике. Ему кажется. У него жестокие галлюцинации. Это не может быть правдой. Не может.

Его девочка…его Эрдэнэ стояла перед ним в длинном свадебном платье с фатой на голове…она смотрела на него широко распахнутыми глазами, пока не закричала с надрывом.

– ПАПААААААА! – и у него зашлось сердце, оно, кажется, разорвалось от дикой радости и неверия.