1
0Несколько капель его драгоценного “эликсира правды”, оказывается, творят чудеса с высокомерными клыкастыми снобами.
— И сделаете ее бесконечно несчастной, — сухо заметил он. — Или забыли, что княгиня должна войти в клан добровольно?
Князь зашипел, протягивая когтистые конечности к профессору. Затем опомнился — огляделся, натыкаясь на хмурые тролльи морды, и растворился в воздухе.
Алхимик остался за столом в одиночестве. Через минуту к нему подошел зеленый официант весьма брутальной наружности и басом шепнул:
— Все сделал, как вы сказали, господин.
Марсель опустил монету в протянутую ладонь.
Понятливый молодчик кивнул и пропал, прихватив со стола бокал с остатками эльфийской воды. А невероятно довольный алхимик вернулся к трапезе.
Зелье, которым он планировал выкупить жизнь любимой, прошло испытание. Пора передать его визирю Расхана Четвертого в обмен на помилование для Селесты.
А ещё он заронил в сопернике зерно сомнения и убедился, что Селеста не любит Алистера. За это следовало съесть хороший кусок запеченного мяса и побыстрее приготовить еще одну порцию эликсира!
* * *В родовой замок вампир ворвался, как в покоренную крепость. Влетел, вышибая витражные стекла каминного зала, бестолковой летучей мышью пометался под потолком и, наконец, с пронзительным криком приземлился на стол, где вернул себе человеческий облик.
Ализьена, ощутив возвращение Повелителя, немедля прибежала с докладом:"
"— Ваша светлость! Госпожа не выходит из спальни!
Алистер скрипнул зубами. Бурного кипения Селесты хватило на два дня. За это время она успела запугать низших вампиров и призраков, начать перестановку в некоторых помещениях и ремонт. А потом, видимо, осознала, что ее попытки запугать самого князя Ночи бесполезны.
Горькие слезы девушки целую ночь держали вампира в отдалении, а утром третьего дня она отказалась вставать с постели.
Сначала Ализьена решила, что это просто каприз. Принесла в комнату ночной горшок и таз для умывания, подала завтрак, но гостья-пленница отказалась от еды, не стала менять сорочку, лишь глубже забилась в подушки и задремала, болезненно вскидываясь на каждый звук и иногда тихо плача.
— Совсем не выходит? И с постели не встает? — Алистер в гневе почти шипел.
Ализьена попятилась, но подтвердила:
— Не встает, милорд! И есть отказывается.
— Бери свою мать и ступай к моей невесте. Одеть, накормить и усадить в кресло. Я приду через час! — прорычал Высший.
Перепуганная горничная пулей вылетела из дверей и со всех ног бросилась выполнять приказ хозяина.
Когда Алистер, немного успокоившись, заглянул в спальню девушки, его встретила вязкая ватная тишина.
Селеста, одетая в алое платье из мягкой ткани, сидела в кресле с высокой спинкой и смотрела в окно.
