Опасный босс (СИ)

Витя не сдавался, позвонил еще раз. Но нет, у меня не было никакого желания ему отвечать. Я продолжала плакать.

— Полина, что случилось?!

Ну вот, пришел директор. Увидел, как я рыдаю и шмыгаю носом. Я не успела привести себя в порядок. Ненавижу этого гада! Сколько мучений из-за него!

— Полина, почему ты плачешь? — лицо у босса было встревоженное.

Он вплотную приблизился к столу и дотронулся до моего плеча, но я тут же резко скинула его руку.

— Поля, что стряслось? Объясни мне! — потребовал Буланский, но голос у него звучал непривычно мягко. — Поль, ну чего?

От его участия я разревелась еще сильнее. Мои плечи тряслись, я прятала мокрое лицо в ладонях. Босс перепугался не на шутку.

— Детка, что ты? Малыш, — Егор снова сжал мое плечо.

— Я получила зарплату…

— И?

— Она гораздо больше, чем обычно! Ты заплатил мне за услуги? — зло бросила я. Голос срывался, дыхания не хватало. — Считаешь меня своей подстилкой?!

— Что?! — отпрянул Егор. — Да как ты могла такое подумать?! Полина!

— Мы четыре месяца проработали вместе, и почему-то именно за октябрь ты решил выплатить мне премию! А весь октябрь мы с тобой… мы с тобой…

— Трахались, — вежливо подсказал Буланский. — Но не весь октябрь. Далеко не весь. К сожалению, ты преувеличиваешь."

"Этот урод еще и вздохнул надрывно. Мол, могли бы и почаще трахаться на рабочем месте. Я уткнулась лицом в скрещенные на столе руки и зарыдала с удвоенной силой. Буланский снова заволновался.

— Поля, малышка, ну что ты! Не плачь, пожалуйста! — он принялся гладить меня по голове. — Ты права, я должен был премировать тебя уже летом. Ты так хорошо работаешь, всегда без вопросов задерживаешься допоздна. Я вдруг подумал, что совсем никак тебя не поощряю. Даже не хвалю. А ты очень хорошая помощница, серьезно! Я без тебя как без рук. Знаю, что всегда могу на тебя рассчитывать. Не сомневаюсь, что ты любое мое поручение выполнишь на пять с плюсом.

О-о-о-у… Вот как…

От этих слов я совсем растеклась. Почему же он раньше никогда мне этого не говорил? А от того, что он гладит меня по голове, хочется рыдать еще громче, потому что этот жест делает меня совершенно беззащитной, превращается в маленькую девочку.

По сути, все плохо, я неустроенная и неприкаянная. Мне двадцать пять, семьи нет, работу новую найти не могу, а на старой сплошные нервы. В квартире того гляди штукатурка отвалится, кредит не выплачен, папа болеет, мама меня презирает, считает эгоисткой…

Я всхлипнула еще раз и приказала себе успокоиться. А Буланский выдернул из коробки бумажную салфетку и протянул мне.

— Давай ты просто поверишь мне на слово, что у меня и мысли не было платить тебе за секс и считать своей… своей… в общем, как ты сказала. Нет, никогда.