Адвокат вольного города

Вам, другим судьям, полицейским следователям, нотариусам, библиотекарю в центре и даже недовольно взирающей на меня Ангелине. Я учусь у вольного города Кустовой и мне начинает нравиться тут.

— В своё Одинцово не хотите обратно?

— в Серпухово. Вечно их путают. Нет, не хочу. Тут веселее."

"— Что тут скажешь, веселья у нас полно. Кхе. Ладно. Суд, совещаясь на месте, слушанье дела отложил, следующее заседание не будет экстренным, повестки получите по почте. Работы на прииске не запрещаю, пусть всё двигается своим чередом. Заседание окончено.

— Всем встать, суд уходит.

С раскатистым грохотом тяжелых ботинок Лёшев покидал зал заседаний. Как положено мужчине, за спиной которого что-то взрывалось, он не оборачивался.

Прокуратура выглядела безрадостно.

После ухода судьи зал стал постепенно пустеть, зеваки давно устали и теперь были рады убраться прочь, Чен с трудом встал на негнущихся ногах.

— Поезжай, поспи, друг, — пожал ему руку я, отпуская домой, но остался сидеть сам.

Вышли приставы, второй прокурорский работник. Последней, кроме меня, в дверях остановилась Ангелина. Прежде чем она что-то сказала, я выдал свою тираду.

— Ты не смогла меня победить сегодня, Ангелина Родионовна. За это ты должна мне свидание.

— Я с такими как ты, не хожу по свиданиям!

— Ой, да брось, никакие мелкие судебные прения не могут послужить преградой нашим чувствам.

Она скрестила руки на груди и возмущенно фыркнула, покидая зал.

Чужой мне зал, место отправления правосудия, небольшая пыль в углу, ветер чуть двигает одну из штор, на столе секретаря валяется пачка желтых от времени бланков. Сцена театра без зрителей и актёров.

Тишина.

— Желаете остаться? — из коридора за моей спиной раздался скептический голос старшего пристава, намекающий, что мне пора уходить вслед за остальными.

— Да, желаю остаться… Ну, то есть, это я о своём, задумался… Конечно, я пойду, Модест Павлович, спасибо за беспокойство.

* * *Я брел по улице, постепенно перемещаясь на онемевших, словно чужих ногах, в направлении своего офиса. Усталость от прошедших пары дней такая, словно по мне проехался асфальтоукладчик. Внезапно из бокового проулка отделился какой-то бродяга и пристроился сбоку от меня. От усталости не было даже сил реагировать.

— Это я, Тайлер! — бродяга в лохмотьях оказался переодетым детективом. — Я выяснил что да, за вами, батенька, следят, только сегодня соглядатаи куда-то запропали. Я их отследил до портала в Макарьевскую изнанку, вчерась утром. Трое, скорей всего из бывших каторжан, на чёрном автомобиле.

— А кто-то ещё в Изнанку заходил после них?

— За три часа только какой-то фраерок в костюмчике, больше никого. Полицейские были, но они выехали оттуда, а не туда. До вечера просидел, никто не входил и не выходил. Там они.