11
0
— Мария, здравствуйте, не подскажете как там дело Стрижова?
— Вообще-то, Аркадий Ефимович, вы должны ждать извещения по почте.
— Машенька, у бедолаги умер отец, его дети не находят себе места. Похороны в субботу. Малютки просыпаются по ночам с криками, — не моргнув глазом, сочинил я. Сильно сомневаюсь, что дети вспоминают о смерти деда, которого не знали при жизни, но судейские работники об этом не знают.
— Ладно, ладно, секунду.
— Мужчина, тут вообще-то очередь, — безуспешно попыталась меня оттеснить горластая тётка, уже в чем-то убедившая (читается как переорала) своим собеседников.
— Всё верно сударыня, вы первая. Но, как видите, я не подаю документы, — показал ей пустые руки, чем вызвал временную перегрузку мыслительных процессов тётки, то есть она просто не могла сообразить зачем тогда я её подрезал.
— Приняли ваше дело, дата ещё не назначена, ждите по почте, судья у вас будет… Ладыженский.
— Спасибо, хорошего вам дня!
— Мужчина! — протестующе верещала тётка, которую я не удостоил ответа.
Выйдя в коридор, неожиданно столкнулся с облаченным в мантию Лещёвым, который бодрым кавалерийским шагом неукротимо двигался по направлению зала заседаний.
При виде меня он молниеносно остановился и хищно вдохнул воздух ноздрями, как дракон, учуявший гномов, которые скоммуниздили его золотишко из пещеры.
— Филинов! Извольте пройти ко мне в кабинет!
Чёрт, а ведь до сих пор мне удавалось от него ускользать!
Когда дверь захлопнулась, коллежский ассесор, шурша шёлковой мантией неторопливо проследовал за свой стол и уселся за него с основательностью пулемётчика, занимающего позицию перед отражением пехотной атаки.
— Так, мы в прошлый раз договорились, что всё в силе? — начал он.
— Так точно, ваше благородие. Всё в силе.
— И я давал вам две недели. Потом вы пришли за статусом адвоката. Вы держите меня в неведении о своих действия, Аркадий Ефимович!
Не стал говорить ему, что делаю это вполне себе осознанно, потому что ответить на вопрос о точной дате передачи денег пока не был способен. Хотя я крутился как белка в колесе и «зашибал деньгу» со стахановским размахом, до пятидесяти тысяч мне было ещё далеко.
— Всё верно, и я готов уже внести первый взнос.
— Аркадий, вы не в банк обращаетесь! Какой, к бесу, взнос? Что вы несёте?
— Всей суммы у меня пока что на руках нет, но я готов передать вам десять тысяч буквально в течение полутора часов в качестве показателя серьёзности намерений.
Выражение лица Лещёва мигом смягчилось.
— Ну, батенька, я кхе, как и говорил только что, не банк… расписок на даю. Однако сумма немалая и ваше рвение похвально. Впервые мне хочется вас, по крайней мере, не ругать…
— Уже прогресс. Так что делаем?
Судья на секунду задумался.
