5
0Никаких природных укрытий, не считая парочки высохших деревьев, которые едва ли могли мне чем-то помочь, не было, поэтому я присел, сотворил иллюзию самого себя, отвёл на десять метров и, с неожиданным для самого себя хладнокровием, стреляя неизменным дуплетом пробил червяка навылет.
Этот был самый крупный и дергался он раздражающе долго. Зато пока он трепыхался, с неба спустилась летающая тварь, которая больше напоминала здоровенную летучую мышь с лохматой головой, чем птицы, подскочила к червю и выхватила из его раны здоровенный шмат беловатого мяса.
— Ого, да ты, товарищ, падальщик! Ставлю все свои макры против горки твоих испражнений, ты болел в этой драке не за меня, а сейчас просто стал на сторону фактического победителя… приспособленец ты, летун голокрылый.
Падальщик не улетел даже когда я ковырялся и доставал свой макр. У меня мелькнула мысль завалить и птичку, но — патронов жаль. Да и не нападает он на меня, не вежливо это. Если подумать я тут валю только в порядке самозащиты. Так что, живи на сегодня.
А ещё всё это показывает, что зверьё тут про человека и про человеческих охотников ещё не знает. Не пуганное. Мамонт он же тоже, в сущности, круче человеков был, но поди ж ты, вымер…
Кстати, мамонтов, в отличие от гадких червяков — жаль. Надеюсь, ученые моего прежнего мира пошаманят и вернут зверюг в природу. Должна же быть от науки какая-то польза.
Есть такое выражение, дураков не свете не то, чтобы много, они просто грамотно расставлены. Не знаю, какая там у червей схема расстановки, но следующий нарисовался тоже приблизительно (часов мне Филин с собой не дал) через час.
Валить каждого следующего было проще, рука набивалась, тактика себя оправдывала. Другое дело, если что-то пойдет не так. Ну что сказать, тогда вариант под названием: «и никто не скажет, где могилка твоя».
Иллюзия, подпускаю, атакует, выстрел дуплетом.
Плечо от отдачи побаливало, ноги болели от ходьбы, желудок жалостливо побаливал, отдавая чувством голода.
Выковырял макр, посмотрел, что время — приблизительно полдень, поправил экипировку и двинул дальше.
Границе леса «за степью червяков» была всю ближе.
С разницей в пятнадцать минут меня атаковало ещё два червя прежде чем я подошёл в этим зарослям.
Открытие номер раз, этот лет ничем не похож на тот, из которого я вышел. Открытие номер два, он — непролазный.
Когда я представляю себе лес, то это что-то среднерусское, восточно-европейское. Там пустые пространства, подлесок, комары и кабаны шастают. Но на практике леса даже в моем мире бывают разные и не везде так запросто можно пройти. У этого, например, ветви растений росли от самой земли и до высоты в пять-шесть метров, переплетаясь мелкими неприятными колючками так, что никакой человек или зверь тут не пройдет.
