4
0И немузыкально насвистывая китайские народные мотивы про жаркую любовь, которая сделала вас самым многочисленным народом, поехал по северным зажиточным районам города, даже по одной очень конкретной улице. И тут, внезапно, у одного из домов поломался. Могло такое получится?
— Я не ломаюсь, — заупрямился Игорь.
Чен подавал мне документы на подпись, я достал из сейфа печать, вручил помощнику, тот тщательно ставил на мои подписи, каждый раз на неё дышал.
Приказы, копии уставов, наряды, расходная ведомость, какой-то пока ещё пустой, но уже прошнурованный журнал. Чен подошёл к вопросу серьёзно, и я не нарадовался что он мой помощник.
— Это нужно для дела. Усложняем вводные. Что может заставить фургон простоять на одном месте три часа, и чтобы это не вызвало подозрений? У соседей, у патруля полиции, у дворника, прислуги?
— Вылет рессоры. Или если ось сломается, — пожал плечами Игорь.
— Как такое подстроить?
— Ну… Извозчики такого никогда не делают, — выражение его лица говорило прямо противоположное.
— Насколько провернуть такое будет технически сложным? — не унимался я.
— Старики говорят, что если вынуть клещами шпильку и сдвинуть опорник рессоры, то он вылетит при любом рывке. Но сам я такого не делал.
Его хитро блестящие глаза говорили, что делал и не раз.
— Вылетел у тебя опорник, то есть рессора, что дальше произойдёт?
— Пошлю мальца за пятак в мастерскую. Оттуда поедет подвода с мастеровым. На ней винтовой подъемник и инструменты, запчасти. Поднимем, значит, будку фургона, снимем колесо с оси. Покурим, само собой. Потом мастеровой десять баек расскажет, потом весь фургон облазит.
— Внутрь полезет?
— Нет, так не положено, вдруг там барин пьяный спит, осерчает. Так вот… Всё облазит, расскажет, что фургон гнилой и во всех местах ремонта требует, и вот там боковину кузова красить надо и рессоры гнилые, сразу под замену и колеса не круглые и солидол из подшипников вытек и вообще от его рассказов зубы ноют.
— Всегда так?
— Всегда. Мастеровой ещё выпьет. Поднимет ось, поохает что ось кривая и тоже под замену. Вставит рессору, приклепает опорник, вернёт колесо, покрутит его с умным видом, будто это он все колёса мира и это конкретное изобрёл. Опустит. Снова покурит.
Станет говорить, что за полтораста рублей всё починит за месяц, все поломки. Ну я пошлю его, вежливо, даже не по матери. Станем за работу торговаться, он два червонца попросит. Я ему скажу, что за такую сумму он мне должен фургон сусальным золотом покрыть. Ругаться будем долго, сторгуемся на шесть рублей, это стандартная цена.
— А всего, то есть от начала и до конца эта душещипательная история сколько займёт?
— Никто обычно никуда не торопится. Часа четыре.
