6
0
- Нет, - спокойно ответил он, поворачиваясь ко мне и удобно устраиваясь на рюкзаке, который использовал в качестве сидения.
- Не спорь! Я как умирающая должна сказать своё последнее слово, а ты должен слушать и кивать. И ещё должен мне всё простить. Не спорь!
Парфен поскрипел зубами, но резко кивнул.
- Прости меня за то, что я тебя обидела. Я не хотела.
Он молчал, только сложил руки на груди. Отгораживается. От умирающего человека отгораживается - как некрасиво!
Ну что за упрямство такое – и так не вовремя!
- Я умираю, между прочим, – сочла необходимым я напомнить.
- С чего ты взяла?
- У меня останавливается… дыхание останавливается.
Он посопел.
- Правда, неоткуда, - вынуждено согласился, в конце концов.
- Вот! Посмотри на меня… Вот так, прямо в глаза. Я серьёзно, Парфен, ты должен меня простить.
Он некоторое время пристально смотрел, как будто прикидывая, что проще – простить или до конца дней своих ходить надутым, как мышь на крупу. Его губы выглядели такими мягкими, что хотелось провести по ним пальцем, однако рука не поднималась, и приходилось ограничиться одними фантазиями.
- Хорошо, я тебя простил, - сдался он, отводя взгляд. – Забудем.
- И ты обещаешь дать мне второй шанс.
Ой, он, кажется возмущен. Или в бешенстве. Одно из двух. Надо бы поостеречься, но когда еще выпадет такой случай, чтобы я умирала и мне невозможно было отказать в последней просьбе?
- Ты обещаешь дать мне второй шанс… если я выживу?
Голос так красиво прозвучал – слабый, прерывистый. Я молодец.
- Ты не умираешь, - сквозь зубы процедил он.
- А вдруг? Откуда ты знаешь? Я же землянка. Неужели ты откажешь мне в последней просьбе? Без этого я не могу умереть спокойно, моя душа не на месте.
Попробуй только отказать!
Парфен еще некоторое время смотрел на меня, потом его губы дрогнули и он улыбнулся. Расцепил руки, протянул ко мне и крепко сжал мои пальцы. Хорошо бы ещё перчатки снял, а то вроде поддержка, но какая-то отстраненная. И я до сих пор не знаю, каков он на ощупь.
- Хорошо. Я обещаю, что дам тебе второй шанс, если… ты не умрешь.
Звучит многозначительно. Будь это кто другой, я заподозрила бы угрозу. Но он же идеален, он не станет меня убивать.
"И когда он улыбается, на него куда приятнее смотреть, чем на хмурого. Хотя, когда он упрямо сжимает губы - тоже приятно. Однако сказать этого всего я не смогла, пусть и момент вполне подходящий. Просто сил не осталось, только и хватило, чтобы выдавить:
- Спасибо.
И мне действительно стало легче, когда он меня простил, не знаю уж, почему.
Теперь можно и снова… в забытье.
В следующий раз я очнулась уже утром. Вернее, я так думаю, что это утро.
