Адаптация

А над ним – ухо, а потом эта странная раскраска на коже… Впрочем, он быстро отошел. Ещё привыкать и привыкать к его скорости.

- И зачем они тебе? – интересуется Парфен. Даже не запыхался.

- Сейчас.

Ого, а он тяжелый, этот шар. И дырка, которая норка, совсем крошечная. Как эти зверушки через такую умудряются что-то заталкивать внутрь? Ладно, неважно. Ну, думаю, вряд ли там белка сидит, по идее она должна была выскочить, как только гнездо затряслось. Ладно, и это неважно.

Недолго думая, я сунула в дырку палец, потом второй. Итак, чего тут есть?

Нет, так неудобно, нащупать ничего не получается, хотя если шар повернуть, внутри что-то пересыпается и гремит.

- А можно его как-нибудь сломать?

Парфен молча забирает гнездо из моих рук и, размахнувшись, бьёт им об дерево. Дерево скрипит и стонет, а гнездо рассыпается, как глиняный горшок, на кривые осколки.

И – фанфары! Я оказалась права. Белка-барахольщица таскала в нору всё подряд, в том числе росинки. В груде ореховой скорлупы, панцирей от жуков и прочего мусора радостно поблескивали прозрачные шарики.

- Второй разбивай, - сказала я, выбирая из кучи росинки.

Бумс!

Второй шар, поменьше, оказался не таким щедрым уловом. В общем числе я набрала семнадцать росинок и думала теперь, куда же их деть. Хотелось спрятать в карман, но теперь их слишком много, так что они могут высыпаться и потеряться."

"Парфен тем временем уселся на своё прежнее место, собирая в рюкзак вынутые на привале вещи и утягивая завязки. Его глаза подозрительно блестели.

Ладно, придется жертвовать паранойей и пользоваться, в конце концов, рюкзаком. Вздохнув, я практически на ощупь ссыпала росинки в главное отделение и снова увидела, как по мне быстро скользнул его взгляд.

- Ты не против, если я не буду с тобой делиться? – спросила я, вытирая ладонь об штаны.

Он улыбнулся и промолчал.

- Так что?

Когда это от меня так просто можно было отделаться? Не хочется ему отвечать? А мне хочется слышать ответ!

- Я не против, - покладисто согласился он.

Это победа, да! Полная и безоговорочная. Вот так вот! Знайте наших.

Что он там говорит?

- …Тем более я в любой момент могу подняться наверх и сбить себе ещё десяток гнезд.

И тут он зевает. Очень широко, напоказ, фальшиво и расслаблено.

Не знаю почему, но мне становится смешно. Да, мне его не обойти. Но ведь и ему со мной будет непросто!

Мы смеёмся вместе, от души хохочем, потому что день удался, потому что вокруг никого постороннего и не нужно бояться, что о тебе подумают дурно. Потому что мне легко смеяться вот так… с ним.

- Ладно, пошли, - говорит Парфен и поднимается с земли. Я встаю и иду за ним следом.

- Оставлю этот вариант как запасной, - рассуждает тем временем Парфен, привычно рыская глазами по зарослям.