Адаптация

Даже вроде хотел что-то сказать, но передумал и молча отошел.

- Читай внимательно, Айя, может чему и научишься, - заявил Белок. – Если хочешь, иди на улицу, там столики под навесом. Никто не помешает тебе просвещаться.

Все хихикали, когда я в обнимку с томом гордо удалилась на улицу.

Там, снаружи, оказалось прелесть как хорошо. Я уселась в кресло и задумалась, стоит ли тратить время на чтение. Отличный день, сияет двойное солнце, отчего тени вокруг какие-то необычные, слоёные, волнистые. Остро пахнет непривычной зеленью.

Тихо…

Посвистывают какие-то то ли насекомые, то ли птицы.

"Ну вот, ненадолго меня хватило. Одно слово – Земля и сразу поднимает голову память о родных и друзьях. Не думала, кстати, что буду так скучать, к примеру, по своей подруге Женьке – толстенной громогласной девице без единого комплекса, которая, собираясь в бар, спрашивает, надевать ли ей нижнее бельё или прямо так идти – и каждый раз непонятно, шутит она или говорит серьёзно? А вот скучаю же.

Ладно, пусть будет этикет. Усевшись поглубже в тряпичное кресло, я приспособила как подставку под ноги низкую табуретку и принялась читать выданный добрыми кисейцами талмуд.

Ага, адаптированная версия, как указано на первой странице. Хорошо, потому что их языка я не знаю. Текст не слишком мелкий, да и иллюстраций много. Тоже хорошо. Ладно, чему тут меня научат?..

Как ни странно, книга была больше похожа на сборник историй, чем на перечень нудных правил, которые, не знаю, кто как, а я лично на дух не переношу. Первая история называлась: «Два брата и наследство».

Текст слегка корявый, как бывает, когда читаешь рассказ, написанный несколько веков назад. А история получилось довольно интересной. Про двух братьев, которые всю жизнь были не разлей вода, а когда выросли, поссорились из-за девушки и много лет не общались. А когда умер их отец, старший брат долго горевал, жалея о семье, и пришёл к младшему, чтобы попросить прощения. А тот не простил, отказался. Тогда старший собрал во дворе всех соседей, знакомых и просто праздных гуляк и рассказал обо всём происшедшем. И попросил прощения за себя и свою глупость.

И в конце истории ещё был абзац, так сказать с выводами:

«С тех пор виниться кисейцы стали перед всеми, потому что искреннее извинение не боится людских глаз и ушей, и только фальшивое раскаянье съеживается и сгорает раньше, чем прозвучит вслух.