Адаптация

Парфен не стал задавать вопросов, а я не стала ничего рассказывать. Всё предельно понятно – или у меня получилось, или нет. Сейчас в зале веселились гости, их хорошо слышно, видимо, мы находимся недалеко от зала, и вскоре наследница с папой и женихом выйдет на сцену, чтобы сообщить новости, а в нашем случае – объявить направление, по которому будет развиваться наше дальнейшее будущее.

Король тоже молчал и устало хмурился. Наверное, ему давно всё надоело и хотелось только одного - чтобы ситуация хоть как-то разрешилась, и уже неважно, в чью пользу.

Время текло так неторопливо, что я почти слышала, как оно журчит, как ручеёк, прыгая по камешкам…

Потом за нами пришли два гудронца в униформах.

- Я не пойду, - вдруг сказал Парфен.

- Что значит, не пойду? – переспросил отец Хиромэ.

- Если она объявит дату, а я буду стоять рядом…

Я ожидала, что сейчас последуют угрозы, потому что данного заявления явно никто не ожидал, но отец Хиромэ сказал:

- Хорошо. Стойте за кулисами. Но если она объявит дату… ты выйдешь на сцену.

После этих слов Парфен и король уверенно уставились друг на друга, как будто играли в гляделки.

- Хорошо.

Поднявшись, Парфен сразу взял меня за руку и, выждав несколько минут, повёл к залу.

За это время Хиромэ не пришла… Значит, отправилась красоваться прямиком на сцену, не стала тратить драгоценное время, отвечая такой, как я, неудачнице. И, правда, зачем?..

Но показывать, насколько меня охватывает отчаяние, я не рискнула. Парфен тоже выглядел, как замороженная треска и почти не шевелился, если бы он не дышал и парил в воздухе, то вполне сошёл бы за манекен, который я бросила в комнате гудронки.

Хотя нет, он сжимал мою руку, и от этого почти детского жеста было тепло и чудно. Главное, чтобы не отпустил, а он и не пытался.

Ближе к залу, когда шум уже был таким, будто гости говорили прямо за спиной, мы свернули в сторону и в следующем коридорчике протиснулись в узкое пространство к сцене, на которой первым делом увидели неподражаемую королеву вечера Хиромэ. Во рту пересохло – на ней красовалось моё платье. Выходит, вместо того чтобы думать, Хиромэ переодевалась, что в её случае без помощи почти подвиг.

Пороть и ещё раз пороть!

Я так сильно вцепилась в руку Парфена, что от неожиданности он резко вздрогнул.

Платье действительно вышло шикарным, особенно цвет, который я вначале хотела оттенить белым, но не решилась. И правильно, алые отсветы накрыли собой сцену, как будто окружая шикарную сердцевину чудного экзотического цветка.