А. Смолин, ведьмак

Отдайте нам свои жизни.

Маринка, словно загипнотизированная, сделала шаг вперед, потом другой, и я схватил ее за плечо, чтобы остановить.

— Идите и возьмите, — хрипло крикнул я ведьмам. — Если сможете.

— Как скажешь, — прошипела безымянная ведьма голосом, в котором не осталось вообще ничего человеческого. — Я иду, мальчик.

— Надо же, — вмешался в наш разговор добродушный мужской голос. — А ты крепче, чем я думал, приятель.

— Кто? — взвизгнула Стефа, завертев головой. — Кто здесь?

— Я. — На поляну шагнул человек, которого я менее всего ожидал здесь увидеть.

Это был Николай Нифонтов, тот самый, из отдела 15-К.

— Неожиданно, да? — благожелательно спросил он у Дарьи Семеновны. — Я люблю удивлять.

— Мы такие, — подтвердила рыжая.

— Я уже ничего не понимаю, — пожаловалась Маринка. — Это кто?

— Кавалерия, — не нашел лучшего ответа я.

— Двумя больше, двумя меньше — какая разница? — Безымянная ведьма перебирала ногами в воздухе. — И этих отправим вслед за теми.

— Другое непонятно. — Дарья Семеновна повернула свой темный лик к Нифонтову.

— Смотря для кого. — Сотрудник отдела 15-К неторопливо подошел к трем ведьмам, парящим в воздухе, при этом он, похоже, не испытывал никакого страха перед ними. — Вот вы тут сказали, что это ваш дом, ваше капище и лес, мол, тоже ваш. По первым двум позициям спорить не буду, хотя относительно дома ведьмака вы, на мой взгляд, погорячились. А уж насчет леса — так точно промахнулись. Не ваш он. И никогда вашим не будет. У него свой хозяин есть, и только он решает, кто куда по нему дойти сможет.

— Вот старый пес! — Глаза Стефы блеснули двумя огоньками. — Как посмел?

Деревья вокруг зашумели, как будто перед грозой, при этом над поляной не пронеслось ни ветерка.

— Думай, что и где говоришь, — осекла ее Дарья Семеновна и обратилась к Нифонтову, который стоял перед ней, заложив большие пальцы рук за поясной ремень: — А ты, я погляжу, смелый.

— Не без того, — согласился он с ней. — Да и потом — чего мне бояться? Не вас же. Ну да, вы природные ведьмы, сильные соперницы. Так вас трое, а нас четверо. Численный перевес за нами.

Над поляной раздался дружный трехголосый смех.

— Чур, я ему глотку перережу, — сказала Стефа. — Но перед этим как следует помучаю. Сначала когтями рвать стану, потом…

— Не станешь, — уверенно сказал Нифонтов. — Не скажу за всех вас, но тебя-то, тварь, я точно успею прирезать. И тебя, старая, я так думаю, тоже. А вон ту мой приятель авось успеет прибить. Или покромсать так, что она все одно потом сгниет заживо. Ножичек его видели? Он ведь успел его своей кровью напоить, если вы не заметили.