1
0Но мне такой подход все же казался неправильным. То ли потому, что я там, в Москве, с подъездными крайне сдружился, то ли еще почему, только без разговора с домовым я ничего начинать не хотел.
Плюс — работы ведь не только снаружи дома будут происходить, но и внутри. Проводка, утеплитель, обшивка стен, то, се. Как его не уведомить? Надо же часть вещей прибрать от чужих глаз, а лучше него это никто не сделает. Ну и пригляд за работягами тоже необходим.
Вот только уверенности в том, что Антип захочет со мной говорить, у меня нет. Строптивый он и вредный до жути. Я здесь времени уже немало провел, а видеть его так ни разу и не видел.
Но попробовать — надо.
И, представьте себе, он откликнулся на мой призыв. Я прямо удивился, когда за печкой что-то зашебуршало, после к потолку взвилось облако пыли, из которого появилась низенькая коренастая фигура в странноватых одеждах и очень, очень неухоженная. Если бы его увидел мой парикмахер Влад, то ему инфаркт был бы гарантирован. Не выдержала бы его тонкая нервная организация такого кошмара.
Чумазый, всклокоченный, борода нечёсаная, из нее соломинки торчат. «Прелесть, какой кошмар», как сказала бы запропавшая Маринка.
— Чего звал, хозяин? — неожиданно басом спросил домовой, сверля взглядом пол.
— Здравствуй, Антип, — присел я на диван. — Разговор есть. Ты видел людей, что сегодня к нам приезжали?
— Не слепой, — по-прежнему не глядя на меня, отозвался домовой.
— Дому ремонт требуется. Хороший, капитальный, без него он скоро развалится. Эти люди им займутся, хочешь ты того или нет. Но мне важно, чтобы ты понимал — это необходимость, а не мое желание разрушить то, что создавали другие.
— Нужен ремонт, — наконец-то перестал сверлить взглядом пол Антип. — Прав ты, хозяин. И крыша течет, и в стенах щели появились. Еще маленько — совсем просядет.
— А «спасибо» где? — возмутился Родька, оседлавший спинку старого кресла. — Чья вина, что дом обветшал? За хозяйством не смотришь, совсем его запустил! Мы за такие деньжищи его ремонтируем, а он еще и…
Свистнул валенок, попав моему слуге в аккурат между поблескивающих глазок, после чего тот кувыркнулся на пол, разразившись гневным верещанием.
— Ах ты полено деревенское, неотесанное! — невнятно орал Родька, снова карабкаясь на кресло. — Да я тебя знаешь что? Ты у меня знаешь как? Я трубу нашего дома шатал! И бороду твою! Давай досвидания!
— Замолкни, — рыкнул я, и для убедительности отвесил слуге подзатыльник, удостоившись одобрительного взгляда Антипа. — Уши от твоего гвалта заложило.
— Пока не забыл, хозяин. — Мигом притихший Родька подобрался ко мне поближе. — Перво-наперво антенну надо на крышу вешать. Круглую такую.
