1
0Иные зелья только этим металлом и надо размешивать в процессе варки, чтобы придать им нужные свойства. Я специально для подобных целей даже недешевую длинную серебряную ложку прикупил. И такой же черпачок, для последующего разлива. А то не тем чем надо зелье зачерпнешь — и все, оно превратилось в бесполезную вонючую неаппетитную жижу.
Но здесь черпак не то, что нужно. Зато отлично подойдет новогодний подарок Ровнина, а именно — нож, что он мне с Женькой передал. Чистое серебро, без примесей, и даже с пробой.
Покрыв лезвие мазью, я повертел нож в руках. Блеск серебра исчез, скрывшись за матовой оболочкой.
«Гори», — устало попросил я предмет, сильно сжав рукоять ровнинского подарка. — «Гори. Пожалуйста».
Нет. Не желает возгораться из искры пламя. То ли я бездарен до крайности, то ли все делаю неверно.
Но этого быть не может. Все — так. Да, верный вес компонентов в рецепте не фигурировал, зато описание конечного результата имелось, и оно полностью совпадало с тем, что у меня вышло.
Значит, дело все-таки во мне?
И тут меня такая злость взяла, причем за все сразу! И за бессонную ночь, и за все проблемы, которые я нажил с прошлого лета, и за собственную лень! Да сколько можно уже!
— Гори, скотина! — прорычал я, уставившись на нож в своих руках и ощущая, как откуда-то изнутри меня окатывает горячая волна гнева.
Вот тут и вспыхнул огонь. Причем — сразу. В смысле — нож загорелся сразу весь, не частями, он полыхал как факел, ярко-красно и беззвучно. Пламя вытянулось по всей длине лезвия, и потому предмет в моей руке напоминал очень короткий огненный меч.
Выходит, главное условие срабатывание заклинания — злоба? Разозлись, и будет результат? Если да — это плохо.
— Горит! — пискнул Родька. — Ох, лихо горит!
— Ведро наготове держи, — велел ему Вавила Силыч. — А ну как сейчас и рука у Александра полыхнет? Так он ножик бросит сразу, и добро если в раковину, а не на пол!
Самое забавное — металл не нагревался. И пламя, полыхавшее в сантиметрах от моей руки, ее совершенно не припекало, хотя и должно было.
Я подумал пару секунд, а после провел свободной ладонью над полыхающей сталью. Ничего.
Так, может, ничего и нет, и это просто иллюзия? Морок?
Я цапнул какую-то бумажку, лежащую на столе, и поднес ее к огню. Та мигом загорелась.
Значит, все настоящее. Значит — получилось.
Бумажка отправилась в ведро с водой, а я пару раз махнул ножом. Пламя держалось на клинке как привязанное, не шевелилось и искры не рассыпало.
— Туши, — попросил меня Вавила Силыч. — Не дело в дому с огнем играться!
— Пусть само потухнет, — возразил я ему.
