0
0
— Так дом-то его, — даже как-то удивился моей непонятливости мохнатик. — Он в нем за порядком смотрит, он тут всему голова. А тут я: «Здрасте вам, приехал жить». Оно ему надо? Легче меня шугануть, чем оставить, без всяких разговоров. Наши бы так и поступили. А Вавила Силыч вот, выслушал, вник в беды. Нет, хороший у тебя домовой, хороший.
Мохнатик договорил, махая лапками, поклонился холодильнику и полез на табурет, как видно уставши стоять. Табурет был значительно выше моего собеседника, потому процесс вскарабкивания был непрост и выглядел при этом комично. Я бы сказал — по-мультипликационному комично.
Он чем-то походил на неведомую плюшевую игрушку, одно время такие было модно дарить девушкам. Повертишь в руках — медвежонок не медвежонок, заяц не заяц, что-то непонятное и беспредметное, но уютное и милое. Вот и тут то же самое — что за существо — неясно, но выглядит не пугающе, скорее — забавно, как мишка-коала. Да он чем-то на мишку и похож — весь зарос бурым волосом, мордочку толком не разглядишь, из шерсти на ней только две пуговки глаз поблескивают.
— Вопросов стало значительно больше, — поведал я ему, дождавшись, когда он влезет на табурет и разместится на нем.
— Так ты спрашивай, хозяин, — бодро посоветовал мне мохнатик. — Я про что смогу — про то отвечу. Без утайки, не сомневайся. А как по-другому? Я теперь при тебе буду состоять, если не прогонишь. Ну или не помрешь.
— Славная перспектива, — порадовался я услышанному. — Бодрит. Начнем сначала.
— Начнем, — поддержал меня мохнатик и одобрительно махнул лапкой.
— Ты кто?
— Родион я, — ответил мне он. — Но старый хозяин меня Родькой звал. Эдак звучит проще, да и мне нравится.
— Это прекрасно, — одобрил я.
— А-а-а! — хлопнул себя по лбу лапкой мой собеседник. — Понял. Я теперь твой слуга.
— Разговор глухого с немым, — вздохнул я. — Вавила Силыч, вы не объясните этому недоразумению, чего я хочу от него добиться? Мне кажется, что вы намного разумнее, чем он.
Я был уверен, что домовой где-то тут, рядом. И его можно понять. Мне бы тоже было любопытно, чем дело кончится.
— Знать он хочет, кто ты есть такой, полено деревенское, — раздался голос, который я слышал над собой после обморока.
— Спасибо, — довольный тем, что угадал, сказал я. — Все так.
— Никакое я не полено, — немного обиженно произнес Родька. — Это вы, городские, все спешите, а мы привыкли все делать обстоятельно, начинать издалека, с самого начала.
— Коли ты с самого начала будешь рассказывать, то до рассвета не управишься, — назидательно сказал Вавила Силыч, выйдя из-за плиты. — Хозяину-то твоему еще поспать надо, ему же завтра на работу.
