А. Смолин, ведьмак

Других друзей у меня и раньше особо не имелось, женщины… Были — и нет. Светка при упоминании моего имени, небось, до сих пор плюется, Мезенцева тоже, Виктория… Это Виктория. Не хочу об этом думать.

Правда, есть еще Изольда, которая мне позвонила первой, сообщив, что от своих слов не отказывается и будет рада принять от меня приглашение в хороший ресторан, с последующим неистово-страстным продолжением. Раньше я бы подумал, да и согласился, но то раньше. Хватит с меня авантюр и приключений, устал я от них, а с этой гражданкой по-другому не получится. Ей бы с Маринкой познакомиться, они, по ходу, два сапога пара.

"

"Зато от нее я узнал, что крысой оказалась первая помощница Марфы. Мало того — предательница ей еще и родственницей приходилась. Теперь, правда, уже покойной и всеми моментально забытая. В ковене начались кадровые перестановки, о списанных с борта корабля матросах никто и не думает вспоминать. Ведьмы — такие ведьмы. Их надо принимать такими, какие они есть.

Не сомневаюсь, что и я был забыт красавицей Изольдой сразу же после того, как закончился наш разговор.

Впрочем, не стоит совсем уж прибедняться, я вовсе не Робинзон.

Что Родька, что Жанна — они ведь никуда не делись? И не денутся, кстати. Они отправятся вместе со мной, я слишком к ним привык. Ну и потом… Даже ведьмаку время от времени надо с кем-то общаться, а то ведь очень даже просто можно с ума сойти.

В общем, какое-то время я поколесю по Европе, с «шенгеном» и деньгами в наше время подобные перемещения сложностей не представляют. А потом, когда придет зима и я настранствуюсь вдоволь, то осяду в какой-нибудь тихой стране, вроде Венгрии или Финляндии. Там и климат с нашим схож, и травы растут такие же, и кладбища имеются.

Сниму домик, буду совершенствоваться в ведьмачьем ремесле. Книгу-то я с собой беру.

А за Антипом приглядят Славы, я с ними на этот счет уже договорился. И урожай снимут они же, не пропадать ведь добру? Поразмыслив немного, я даже одним днем съездил в Лозовку, отвез туда на сохранение почти все содержимое из домашнего сейфа и «мандрагыр» с антресолей, а заодно и объяснил домовому, что к чему. Тот жутко расстроился, но спорить не стал, потому что наконец признал во мне хозяина, и теперь для него действенна та аксиома, по которой я всегда прав.

Но зато он проникся моим доверием, я же ему вместе с травами и ранее сваренными зельями чашу золотую обратно привез.

В тот же день, точнее — в ту же ночь, я наведался к еще одному своему давнему знакомцу, кстати, единственному из всех существ на свете, с кем я мог быть абсолютно откровенен. К Хозяину Кладбища.

Увы и ах, я его не застал. Черная плита была пуста, на тропинках его тоже не обнаружилось, а призраки молчали, как подпольщики на допросе. Даже и не знаю, в чем дело.