А. Смолин, ведьмак

Не надо, чтобы она дергаться начала.

— Стелла, думаю, нам лучше бы выйти отсюда, — предложил благоухающей хорошим парфюмом красотке-ведьме Нифонтов. — Вот хоть бы на кухню. Стас, составь компанию, будь любезен.

Стелла задумчиво глянула на оперативника, тот ей подмигнул, а после его лицо приняло выражение: «А чего я знаю! Ты не знаешь, а я знаю».

По-хорошему, он ведь ее подставляет. Вот спросят у нее потом: «зачем с оперативником в кухню ходила, о чем говорила?», и что тогда? Хотя… Это Воронецкая. Она выкрутится.

Изольда коротко застонала, когда ее подруги отлепили от раны присохший к ней тонкий черный джемпер.

Черт, они ее даже не перевязали! Впрочем, следует признать, что смысла в этом особого не имелось. Раны выглядели жутко, так, будто их нанесли не пару часов назад, а бог весть когда. И не просто нанесли, но и не лечили.

Иссиня-черные разрезы безобразно раздулись, напоминая надутые коллагеном рты новомодных московских тусовщиц. Мало того — они сочились зеленовато-прозрачным гноем, который к тому же безбожно подванивал.

— Жесть какая, — поморщился я. — Уф!

— Твоих рук дело, — зло бросила одна из ведьм, та, что держала Изольду за плечи.

— А вон ее работа. — Я показал зарубки на полу. — Она мне в грудь метила, да вот, увернуться получилось. Так что нечего считаться, кто прав, кто виноват.

— Помоги, ведьмак, — прошептала Изольда, по лбу ее бисером рассыпались крупные капельки пота. — Буду должна.

— Всё, держите крепче, — скомандовал я. — И ты крепись, подруга. А о долгах потом потрещим, когда оклемаешься. Думаю, в твоем случае я предпочту получить его натурой. Понимаешь, о чем я?

Изольда, в отличие от своих подруг, верно расценила мои слова, попробовала улыбнуться, но потеряла сознание.

И слава Богу.

Заговор я помнил отлично, специально заучивал, но действие его, как и говорилось, наблюдал впервые.

Скажу прямо — то еще зрелище оказалось, бедная Изольда от боли пришла в себя и начала орать так, что ей пришлось рот затыкать подушкой, по причине чего ее еще чуть и не придушили.

Под конец лезвие ножа раскалилось до белизны, и я всерьез начал за него опасаться. А ну как расплавится?

Обошлось. Лезвие остыло, Изольда перестала кричать, а раны… Нет, они никуда не пропали, но теперь это были просто раны.

Скорее всего, опасные, так как пырнул я ее два раза неслабо, но без какой-либо магической составляющей. Короче — теперь пусть сами ее лечат.

— Всегда ваше племя не любила, а теперь и вовсе ненавижу, — сообщила мне та ведьма, что в ногах сидела. Тоже, к слову, симпатичная — черноглазая, стройная, с короткой тугой косой. Может, у них какой фейс-контроль есть при наборе в ведьмы? — Жаль, что старшая запретила тебя трогать.

— Все наоборот. Свезло тебе, красавица. — Я показал ей нож.