А. Смолин, ведьмак

Пистолетный выстрел грохнул секундой позже, мне показалось, что я даже услышал свист пули, которая по любому бы проделала дырку если не в моей башке, то в груди точно.

Одно непонятно — кто стрелял? Я же всех вроде вырубил?

Пока голова думала, тело действовало. Прежний я, скорее всего, сейчас бы еще приходил в себя, переживая страх смерти, прошедшей рядом, а ведьмак Смолин рефлексировать себе позволить не мог.

Невысокая фигурка, сжимавшая пистолет, стояла практически вплотную ко мне, потому, даже не поднимаясь, я смог подсечь ее ноги, а после, когда она повалились ничком, еще и от души добавить локтем в затылок.

— Хреновый из тебя оперативник получился бы, — сообщил мне Стас, опуская свой пистолет. — Почему не убедился, что за спиной чисто? Кто так поступает?

— Виноват, — пропыхтел я, вытирая пот. — Исправлюсь."

"— На то и надежда. — Полицейский сначала затянул ремень на предплечье раненого, а после начал отдирать шелковую подкладку от его же пиджака. — Да не скули ты, не помрешь, рана сквозная, кость не задета. Так, дырка в мякоти, максимум неделя больнички, а потом в камеру. Что значит: «почему»? Нападение на сотрудника при исполнении — это не шутки, говорил же.

Это, дружок, года три общего режима. А если на твоем стволе еще чего висит, так и поболе. И, поверь, на нем точно «мокрухи» найдутся, уж я расстараюсь. Заодно и следакам нашим удружу, они под это дело пару «глухарей» спишут. Не дергайся, сказал, дай перевяжу.

Чуть позже Стас подцепил веточкой, которую он отодрал от маминого любимого куста, пистолет, лежащий недалеко от подранка, и аккуратно отправил его в пакет, который извлек из кармана джинсов. Вот, я же говорил! Каждый из нас таскает с собой то, что ему нужнее всего.

— Остальные не чухнутся? — уточнил он у меня. — Ты вообще чем их вырубил?

— Во, — показал я ему иглу.

— Фига се, — изумился Стас. — Она с ядом, что ли?

— Что-то вроде, — кивнул я. — Минут за сорок крепкого сна поручусь.

— И то хлеб, — согласился мой напарник, умело и очень ловко связывая руки оглушенного супостата. — Давай, давай, чего расселся? Сорок минут, не сорок минут — все одно иди их вяжи. Я пулю в спину получить не хочу. Твой трах-тибидох, конечно, хорош, но наручникам доверия больше.

А в их отсутствии — ремням.

— Погоди. — Я перевернул того, кто хотел меня убить, на спину. Молодец я, вон как крепко приложил его о камни двора, помню кое-что из бурной юности. Сознания, правда, этот человек не потерял, но связь с реальностью все же немного прервалась, только потому он до сих пор не попробовал продолжить то, что начал. — Интересно же… Ба! Знакомые все лица! Ну хоть какая-то ясность появилась.

На меня мутным взором таращился Темир Арвен, сын скормленного маре Руслана.