5
0
Волнуешься? Из-за судебного заседания, которых у тебя были десятки, если не сотни? Это же просто контракт, и деньги ты получишь в любом случае, я у Сереги узнавал. А ты вон бледная вся, и голос равнодушный.
Нет, так нельзя.
Андрей стянул кроссовки.
Марина стояла у окна, глядя сквозь тонкий тюль во двор.
Андрей подошел и положил руки ей на плечи. Марина вздрогнула, но не обернулась. Нет, так дело вообще не пойдет. Андрей понятия не имел, как успокаивать женщин. В молодости, с Наташкой, он пробовал, но у него это не очень получалось. А потом и не пытался. Зачем утешать, если можно уйти? Но Андрей откуда-то интуитивно знал, что фраза «Не волнуйся» сто процентов не сработает.
— Слушай… А давай, я ужин приготовлю?
— А ты умеешь?
Андрей фыркнул.
— У меня дома два троглодита. Уж яишенку я пожарю. Хочешь яичницу? С помидоркой и колбасой?
— Нет колбасы.
— Служба доставки зачем? Сейчас будет колбаса. Может, еще чего-нибудь заказать?
Она, наконец, повернулась. И, когда Андрей привлек ее к себе, прижалась щекой к плечу.
— Я в ванну приму, ладно? Меня теплая ванна всегда успокаивает.
— Валяй.
***Уже и курьер успел приехать, и яичница пожарилась, и вода в ванной давно не шумит. А Марина все никак не выходит.
— Эй, ты там жабры не отрастила? — Андрей легко стукнул в дверь ванной. А потом нажал на ручку. Дверь оказалась не заперта изнутри.
Так. Может, он неправильно все понял? И надо было жарить не яичницу, а Марину?
Она сидела на дне пустой, без воды, ванны, обхватив себя руками за согнутые в коленях ноги. Волосы подняты наверх и скручены. Несколько прядей выбились и темными намокшими змейками вились по шее и спине. Почему-то в этой позе отчетливо видны позвонки, хотя у Маришки сильная спина, да и вообще у нее нормальное телосложение, не доходяга тощая.
И взгляд куда-то вниз, в дырку слива.
Так. Что это за перфоманс, мать его?!
— Мариша…
— Я сейчас выйду.
И взгляд все туда же, в слив. И голос хриплый.
Нет, не то он жарил, не то.
Андрей сдернул с держателя большое полотенце, наклонился над ванной.
— Так, иди-ка сюда.
***Марина не понимала, что ее так расклеило. И уже не было сил на то, чтобы разобраться. Просто расклеило. И в самый неподходящий момент.
Завтра заседание суда, от которого все зависит. На котором будет определено, смогла ли она распутать все нити этого сложного дела. А Марина чувствовала себя кисель киселем.
Началось все с ее дня рождения, наверное. Это удивительный день рождения. У нее никогда ничего подобного не было. И в моменте она была счастлива. Потому что все здорово — и вкуснейший чай и бутерброды, и набросок дома, и секс на заднем сиденье большого черного джипа. Все было новым, удивительным.
Но у этого оказалось горькое послевкусие.
Дом.
