5
0Тогда же Андрей узнал, что значительная часть денег, которые он переводил теще, уходила на то, чтобы попытаться избавить Наташу от ее зависимости. Что и к бабке какой-то возили, и не к одной. И в краевой центр в наркологическую клинику — зашить пытались. Все попытки проваливались.
— Почему вы мне не сказали, что все так плохо?! — в конце концов не выдержал Андрей.
— Да зачем тебе это, Андрюшенька? — теща смотрела в поверхность стола. — Моя это вина, и крест мой. Что-то где-то не доглядела, наверное.
Андрей не нашел, что сказать. Если что и понял он твердо к своим тридцати с небольшим, так это то, что есть вещи, в которых копаться не стоит. А еще бывает так, что виноватых нет. Пиздец случился, а виноватых нет. У юристов это называется форс-мажор. Вот и в их в жизни случился форс-мажор под названием «Наташка». И виноватых нет. Теперь остается только выгребать. Как-то всем вместе.
Тесть с тещей уехали. Вот тут-то Андрей и познал всю меру постигшего его «счастья».
Для начала он столкнулся с бюрократической машиной во всем ее могучем великолепии. Опека, школа, поликлиника. Поликлиника, мать ее! Когда он в третий раз пришел за справкой для школы, пришел по записи, а там очередь и орущие бабы с детьми — он тоже заорал. Так заорал, что заведующая поликлиникой из другого конца коридора прибежала — спрашивать, в чем дело. В чем дело, в чем дело?!
У него там банки, переговоры, люди! А он тут к врачу за справкой пробиться не может!
О существовании частных клиник Андрей узнал потом — сам он сроду ничем не болел. Как и о многом другом. Опыт отцовства прирастал исключительно методом набивания шишек. И при этом сыпался устроенный быт. И работа. И все вообще.
И собственные нервы.
О том, что он не вывозит, Андрей понял, когда Кася проделал здоровенную царапину на кожаном сиденье «бэхи». Откуда он вообще взял этот гвоздь — загадка. Но пацаны вечно тащили домой всякую дрянь с улицы, и сотрудница клининга регулярно выбрасывала из квартиры всевозможные веточки, железки и прочие сокровища. Ну а в этот раз от гвоздя досталось машине."
"Андрей долго смотрел на длинную серую безобразную царапину на спинке сиденья. А потом он себя осознал уже орущим. Дико орущим на мальчишек. Он замолчал, когда стало саднить горло. Касьян прятался за старшего брата. А Дема сказал, привычно набычившись:
— Бать, хочешь втащить — мне втащи. Касю не трогай, он маленький.
Андрей рухнул на скамейку, будто его пнули под колени. Это что же… Демка серьезно, что ли?! Всерьез допускает, что Андрей может его ударить?!
Нет. Так дальше нельзя. Он не вывозит. И тут Андрей вспомнил о родителях. О том, что мать время от времени заводила разговор о внуках, но Андрей ее каждый раз осаживал.
