5
0А он вымылся, завалился на диван и воспользовался тем, что сыновьям до него нет дела. И стал вспоминать.
Отличный был секс, прямо вот на пятерочку. Даже на пять с плюсом. И дело совсем даже не в том, что Андрей из-за работы в последние недели вел монашеский образ жизни. Точнее, не только в этом. Вспомнились слова Сани: «Породистая деваха. И мозги явно на месте». Все так. Но она же еще и оказалась такой сладкой, что Андрей после секса с ней сидит, как дурак, и вспоминает.
Вспоминает о том, как покувыркался в постели с женщиной! Во дожил!
И сейчас вот сидит на скамейке и тоже вспоминает.
Саня ему тогда сказал: «Ты ж предпочитаешь одноразовых». Так, а других и не бывает. Прививку от семейной жизни Андрей получил рано и на всю жизнь. У других бывает иначе, да. Люди женятся, люди заводят семьи, живут друг с другом до самой старости. Вот как его родители, например. Но у Андрея к таким штукам иммунитет. Зачем и почему — копаться совершенно не хочется.
Марина другая. Она не одноразовая точно. Да с ней на второй заход захотелось почти сразу. А она ему: «Иди в ванную, я привыкал спать одна». Если перевести на нормальный человеческий язык, это значило: «Уходи». Такое с Андреем тоже случилось в первый раз. Что его выгнали практически сразу из постели. Что в таких случаях мужики делают? Обижаются? Так Андрей не умел обижаться, потому что это абсолютно бесполезное занятие. Посылают на хрен и забывают? Самое правильное.
Только не хотелось. Или не получалось — забыть. А хотелось повторить. Именно с ней повторить. И еще не раз.
Андрей вздохнул. Ну и что в ней такого, в этой «Ля-ля-Марине»? А кто ее знает! Андрей давно принял тот факт, что женщин понять невозможно. Либо в принципе, либо конкретно и лично он в этом вопросе такой тупой. Наташку он понять так и не смог.
Правда, Марина совсем другая. Но понятней от этого не становилась. Хотя в постели с ней все было понятно. Голенькая она прямо то, что доктор прописал. И не бревно, и отзывчивая на ласку, и реагирует. Вот в этом все и дело. В ее реакции."
"Он почему-то помнил ее взгляд. Ни одного взгляда вспомнить не мог — от тех, кто был когда-то под ним в постели. А у нее первым делом вспомнился именно взгляд. Не длинные стройные ножки, не упругая грудь, не круглая попка — а взгляд. У Марины светлые глаза, цвет между серым и голубым. И в этих светлых прозрачных глазах так отчетливо читалась какая-то беспомощность. Да, именно беспомощность. Которая просто навзничь перебивала то, чтобы она демонстрировала снаружи: уверенность в себе и острый язык. И что-то еще было в том взгляде — возможно, просьба. Андрею еще вспомнилось, как Марина обняла и прижалась, когда он вытаскивал ее из озера. И дрожь ее тела. И как сами собой сжались крепче его руки.
