5
0И был в ту ночь какой-то жуткий замес, и не один. Отец замотался, забыл.
То чувство оглушающего разочарования, которое Марина испытала, когда рано встав, вышла в зал и увидела пустой пол под елкой, она помнила долго. Есть такие яркие детские эмоции, которые остаются с тобой на всю жизнь. И Марина долго помнила то свое разочарование — такое опустошающее, что даже слез не было. И обнимающие руки, и шепот заспанной мамы о том, что Дед Мороз ее предупредил. Он опаздывает и приедет позже. Маме Марина поверила. И уже в обед радовалась новой коляске для куклы. Но то первое, оглушающее разочарование и какая-то неподконтрольная ничему обида: «Почему?! За что?!» помнились долго. Не на родителей, конечно, обида. Экзистенциальная обида — на мироздание.
Только мирозданию на твои обиды плевать. Тогда было плевать, плевать и теперь. Только маленькой четырехлетней девочке обижаться на мироздание — простительно. А взрослой женщине — нет. Стыдно верить в какие-то чудеса, готовить им место в своей жизни — а потом обижаться на то, что эти чудеса не происходят.
Впрочем, ей вообще стыдно жаловаться. Самое главное чудо с Мариной случилось. И это ее персональное чудо. Ее и тех, кто Марине дорог.
Она вздохнула, встала с кровати. Нет, что-то надо с этой бессонницей делать. Завтра рабочий день, она из-за дела Татарникова порядком запустила другие проекты. Так что — спать.
Марина выпила на кухне стакан теплой воды с медом, прошла в спальню, достала из шкафа гуся-обнимуся. Ну, привет. Вот мы и снова вместе.
Но сон не шел. Ни в какую не шел. И стакан теплой воды с медом категорически не захотел терпеть до утра. Пришлось вставать и идти в туалет."
"А потом Марина сидела на кровати, зябко кутаясь в махровый халат, обняв себя руками и чутко прислушиваясь к своим ощущениям. Она чувствовала себя нормально. Вроде бы. Как обычно. Но вот то, что она увидела в туалете, это же не совсем… нормально. Особенно, с учетом ее состояния. Нет, это, конечно, не кровь, но… Но так быть не должно, разве нет?
Марина вытащила из кармана телефон, чтобы допросить всезнающий Интернет. И подскочила на месте от оглушительного в ночной тишине звука дверного звонка
***— Лопатин, ты в своем уме?! Ты на часы вообще смотрел?!
Андрей на часы смотрел. А сейчас смотрел на Марину. Она растерянно хмурилась, стягивая на груди ворот белого махрового халата.
— Ты же все равно не спишь, — он шагнул через порог. — Нам надо поговорить.
— Мы сегодня уже говорили.
— Не договорили.
Марина вяло махнула рукой, отступая вглубь квартиры. Она вообще выглядела какой-то вялой. Не сонной, а именно вялой. Непривычной. Что, ушатали мы тебя сегодня?
Будем исправлять.
— Во-первых. Извини.
— Не принимается.
А вот это неожиданно.
