2 раза за 25 суток

И даже думать не хочу о том, что всего несколько часов назад могла лишиться всего этого навсегда.

Завершив массаж, Добрыня любовно перевернул меня и опустился сверху. Его горячее и мокрое тело заводило с пол-оборота. Как же хорошо… Мамочки…

Мои ноги без боя уступили ему место и моментально допустили его без суда и следствия в святая святых моего естества, а сами обвили его спину, помогая ему быстрее войти в меня как можно глубже-е… дальше… еще глубже…

– Я те-бя люб-лю, – простонала абсолютно искренне и опустила свои жаждущие руки на его ягодицы, сжала их, требуя еще больше удовольствий.

Он должен… Должен просто разорвать меня… Пожалуйста…

– Любовь моя, – охрипший голос вошел в мое сознание, возбуждая не меньше, чем его обжигающий фаллос внутри меня. – Я сделаю все, что ты захочешь.

– О, я много хочу! Сегодня ты весь мой.

– Слушаюсь, моя императрица…"

"А после такой очищающей и всепоглощающей бани, мы нежились в объятиях друг друга на белоснежных простынях. В доме было тепло и уютно. На улице уже похолодало и печь натопили так, что в нашей спальне можно было смело ходить голыми. Что мы и делали. Вернее почти, мы же лежали.

И в тусклом лунном свете наслаждались друг другом, все больше и больше погружаясь в поцелуи. То страстные, то умопомрачительно нежные, ласкающие, зазывающие и снова страстные. О, боже, мы никогда не остановимся. Да и зачем?

Сутки десятые

Утром совсем не хотелось вставать. Сказывались испытания предыдущего дня. Про работу я уже совсем забыла. И какая работа, когда тут такое творится? Надо будет что-то решить с этим. Все эти пропуски мне Индира точно вспомнит. Ладно, протяну как-нибудь. Главное, что все хорошо закончилось.

Теперь надо сделать все возможное и невозможное, чтобы Олечка осталась в безопасности. Решено, после завтрака поговорю с Добрыней. Попрошу у него помощи с адвокатами. Я понимаю, что он не обязан это делать, но на данный момент, он единственный кого я могу попросить о помощи такого рода.

Что порадовало – для меня в доме нашлась другая одежда, вместо моего розового рабочего платья, которое уже, наверное, теперь только на мусорку можно отнести. Аделаида Прохоровна одолжила мне сарафан, который вполне себе симпатично смотрелся. Он был широковат, но я отыскала в своей сумочке шелковый платок и подпоясалась – получилось очень даже.

Такой самый что ни на есть русский стиль. Рыжие волосы после бани и всех вчерашних удовольствий мне с трудом удалось расчесать, после чего решила заплести их в косу, чтобы не мешались. Обретя приличный облик, я спустилась вниз, благо Добрыня уже давно туда ушел, чтобы не мешать мне прихорашиваться.

Я нашла всех в столовой. Добрыню, Олечку, Аделаиду и Илью. Он тоже пожаловал к завтраку. По всей видимости, с новостями.