2 раза за 25 суток

А руки уже проникли под джемпер, одновременно опускаясь на ягодицы, пытаясь прижать ее тело сильнее к своему. Девушка обвила его шею руками, а его губы уже нашли ее нежное ушко и ласкали его мочку. Она откинула голову в блаженстве и простонала:

– Добрыня, я люблю тебя…

***

Савелий Разбогатеев положил два пальца в рот и засвистел так, что чуть было всю округу не поставил на ноги.

– Идиот, что творишь! – накинулся на него Туркин. – Хочешь, чтобы нас всех сейчас за похищение повязали?

– Да, отстань ты. В этом деле, что главное? – прищурился преступник.

– Что?

– Кураж! О, слово-то какое! Эй, парни, достаем этого!

Дальнейшие события Разбогатеев потом никак не мог вспомнить, сколько ни силился.

Все, что было после открытия багажника, в котором лежал попавший в аварию Гольдзман. А все потому, что на кураже, бандиты решили, что Добрыня не успеет прийти в сознание, пока они добираются до складских помещений на заводе Туркина, и не стали пленника связывать. Зачем? Он почти труп, судя по виду.

Просчитались. Наш богатырь за время пути отлежался, пришел в себя и успел даже подготовиться к нападению на своих похитителей.

Как только открыли дверь, в один прыжок он оказался на воле, два удара, и Разбогатеев со свистом улетел в сторону, а его золотые зубы в другую. Второго нападавшего было уложить сложнее – он схватил огромную палку и бросился на Добрыню. Но, не тут-то было. Добро же всегда побеждает. Палка, понятно, была сломана героем нашим в два счета и отброшена в сторону. А приземлилась она, по счастливой случайности, на голову второму негодяю. Стукнув внушительным кулаком прямо по темечку бандита, пленник серьезно оглядел поле боя. Три тела на земле, кучка зубов в стороне, а посреди этого великолепия, растерянный Туркин.

– Что, говоришь, подписать-то я должен был? – нахмурив густые брови, задал ему вопрос Добрыня.

– Н-ничего… – пролепетал несчастный заказчик покушения.

– Отлично, значит, с ними полежишь, – не самый сильный хук справа от Добрыни отправил Зиновия в приятную неизвестность.

Добрыня не стал допускать ту же ошибку, что и его похитители и, быстро найдя хороший кусок веревки, крепко связал злодеев. А затем отыскал телефон и набрал знакомый номер:

– Илюха? Ты еще соображаешь что-нибудь? Да, мне нужны твои ребята.

Что случилось? Ты не поверишь, меня похитили! Да… Туркин, кто ж еще… Да, знаю. На его заводе. Сам приедешь?"

"Добрыня посмотрел на часы – пока суть да дело, уже глубокая ночь, нет смысла лететь к Анфисе и пугать ее среди ночи, все равно будет лучше приехать утром. Разговор им предстоит не самый легкий, да и он сейчас не в лучшем виде.

– Хорошо, дождусь вас. Не запаздывайте, я спешу очень. И, да. Илюха. Там где-то на дороге моя машина, угу, я бы вернул ее. Захватишь? Если едет, конечно.