22 июня — 9 мая. Великая Отечественная война

Бабаджанян вспоминал: «В ночь на 30 апреля танки 44-й и 45-й гвардейских танковых бригад били из своих пушек прямой наводкой по Имперской канцелярии. Никто из нас не знал тогда, что именно здесь, в бронированных подземельях, прячутся Гитлер, Геббельс, Борман и другие главари фашистской Германии и что именно тут разыграется финальная сцена трагедии, кончившейся как бессмысленный фарс». Приказы штурмующим немецкую столицу войскам Красной Армии игнорировали комплекс правительственных зданий и собственно рейхсканцелярию. На страже рейхсканцелярии стоял самый крупный из когда-либо созданных танков – «Маус».

На фронт он не попал из-за своих размеров и веса, а при подходе советских войск был взорван своим экипажем, не сделав ни единого выстрела по противнику.

Имея превосходство в людях и технике, советские войска не могли полностью использовать свое преимущество в кварталах огромного города, превращенного противником в неприступную крепость. В первую очередь это касалось авиации, но и продвижение танков также серьезно сковывалось отсутствием возможности для маневра на узких берлинских улицах и наличием у немцев большого количества фаустпатронов.

Командующий 1-й гвардейской танковой армией М.Е. Катуков вспоминал: «Саперы и автоматчики прокладывали путь танкам, предварительно выкурив из щелей фаустников Но автоматчиков в бригаде было мало, и танкистам часто самим приходилось расчищать себе дорогу. По узким улицам одновременно могли продвигаться только две машины. Первые танки вели огонь, а следующие стояли на очереди. Если одна из машин выходила из строя, на ее место становилась другая»."

"В этой ситуации в уличных боях был использован проверенный еще в развалинах Сталинграда опыт боевого применения штурмовых групп: стрелковой роте придавались 2-3 танка, самоходное орудие, саперное подразделение, связисты и артиллерия.

Впрочем, при штурме Берлина нередко возникали случаи, когда пехотинцам приходилось рассчитывать только на собственные силы. Командир штурмовой группы пехотинец М. Бондарь вспоминал: «Мы начали продвигаться по правой стороне Биркенштрассе Вскоре попали под огонь просочившейся в наш тыл диверсионно-разведывательной группы противника, которая обстреляла нас из дома, превратив его в узел сопротивления. Группа залегла среди развалин. В разведку был послан Казанцев, который знал немецкий. Через полчаса он доложил, что до двадцати гитлеровцев с двумя пулеметами и фаустпатронами засели там и держат под огнем всю улицу, но к дому есть скрытый подход слева. Под прикрытием огня сковывающей группы мы выскочили на тротуар, ползком преодолели улицу и вышли в переулок. Из него скрытно подошли к дому, забросали гитлеровцев гранатами и с криком «ура» атаковали их.