22 июня — 9 мая. Великая Отечественная война

Штеменко вспоминал существовавшие тогда оценки обстановки: «На львовском, ясском и кишиневском участках фронта столкнулись мощные и почти равные по силам группировки войск. Все шесть наших танковых армий были втянуты здесь в борьбу против основной массы немецких танков». Было решено попытать счастья в Белоруссии, но на этот раз тщательнее подготовиться. Операция получила кодовое наименование «Багратион». Разработанный в Ставке план предусматривал цепочку ударов по сходящимся направлениям силами четырех фронтов: 1-го Прибалтийского, 1, 2 и 3 Белорусских.

Сначала должны были быть окружены группировки на флангах немецкой группы армий «Центр» под Витебском и Бобруйском. Пробив бреши на флангах, можно было наступать на белорусскую столицу – Минск, отрезая пути отхода стоящей фронтом на восток немецкой 4-й армии. Всего к операции в составе войск четырех фронтов привлекалось 1 миллион 200 тысяч человек, 4070 танков и самоходно-артиллерийских установок и 5321 самолет. Амбициозная задача требовала отказа от шаблонных решений. Командующий 1-м Белорусским фронтом К.К Рокоссовский вспоминал: «Изучение местности и состояния вражеской обороны убедило в том, что на правом крыле фронта целесообразно нанести два удара с разных участков: один – силами 3-й и 48-й армий из района Рогачева на Бобруйск, Осиповичи, другой – силами 65-й и 28-й армий из района нижнее течение Березины, Озаричи в общем направлении на Слуцк. Причем оба удара должны быть главными. Это шло вразрез с установившимся взглядом, согласно которому при наступлении наносится один главный удар».

Если быть точными, то к стремлению наносить один мощный удар советская военная мысль пришла по опыту предыдущих, не всегда удачных операций, когда распыление сил между главным и вспомогательным участками фронта приводило к невыполнению поставленных задач.

22 и 23 мая К.К. Рокоссовскому пришлось отстаивать свое решение на совещаниях в Ставке Верховного Главнокомандования. О том, насколько драматично развивались эти совещания, Рокоссовский позднее описал в своих мемуарах: «Решение о двух ударах на правом крыле подверглось критике. Дважды мне предлагали выйти в соседнюю комнату, чтобы продумать предложение Ставки. После каждого такого «продумывания» приходилось с новой силой отстаивать свое решение. Убедившись, что я твердо настаиваю на нашей точке зрения, Сталин утвердил план операции в том виде, как мы его представили. «Настойчивость командующего фронтом, – сказал он, – доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это надежная гарантия успеха».

Нестандартные решения в той или иной степени способствовали планированию советских наступлений.