2
0Борода у него была на одну сторону, видно, молодчик не успел ее пригладить, а руки, шея и грудь сплошь покрыты татуировками.
– Я Сиплый, – представился он. – Сандриков хоуми[1]. Можешь звать меня Юра. Ты че, правда братан нашего?
– Правда, – сказал Ник. – Дайте я пройду.
– Проходи, кто тебе не дает, бро! Тут все свои! – Юра-Сиплый притопнул на манер Сандро и проговорил нараспев: – Мы своих не томим у порога, для своих открываем дорогу, братья, бу-де-те все обогреты, нам не страшны Вселенной вендетты!..
Николай Галицкий развеселился. Слово «вендетта», извергнутое всклокоченной бородой, его позабавило.
– Если ты брат, то ты кто? – вновь привязалось существо. – Ну, то есть кто? Райтер? Звуковик? Промоутер?
– Прошу прощения, – пробормотал Ник, обходя ее.
Сандро не было видно. Точнее, он был везде – на плакатах, картинах, на кирпичах и досках, даже на полу был Сандро, выложенный чем-то наподобие мозаики. В прошлый раз, когда Ник заезжал, мозаики на полу не было.
– Николай Михайлович!
Ник обернулся. Домработница брата – уверенная и доброжелательная тетка в простых джинсах и футболке – весело улыбалась из-за стойки.
– Я утром пришла, Александра Михайловича нет, и никто не знает, где он!.. Хорошо, что вы вместе вернулись! Кофе? Или пообедаете?
Ник решительно не хотел обедать. Он хотел на работу, проверить, как там его эксперимент.
– А ты кто? – тоненьким голосом вопрошало сзади существо. – Нет, ты скажи, кто ты!
– Куда Сандро пошел, Маргарита Степановна?
– В спальню. Ну, я сварю кофейку, да?
– Спасибо.
– Ну, кто же ты? Ты же кто-то, если брат Сандрика! Ты кто?
Ник ни с того ни с сего вышел из себя, повернулся и оказался нос к носу с существом, пялившим на него глаза и сосавшим чупа-чупс.
– Я аэродинамик, – пролаял Ник существу в лицо. – Вы знаете, что это такое?
Оно покачало рыжей нашлепкой на голове.
– А что такое самолет, знаете?
Оно покивало.
– Вот как хорошо. Я занимаюсь самолетами.
– Зачем ты ими занимаешься? Пусть себе летают!
Маргарита Степановна открыла перед Ником дверь в спальню Сандро и ловко захлопнула перед самым носом существа с чупа-чупсом.
Здесь было холодно, словно окна открыты, хотя никакие окна на такой высоте никогда не открывались. Холодно, тихо и чисто, как будто никто тут и не жил. Где-то шумела вода.
– Сандро! – позвал Ник.
Брат в одних клетчатых трусах показался из-за какой-то двери, махнул рукой и пропал. Плечом он прижимал к уху телефон.
Ник вздохнул.
Его тянуло посмотреть в окно, но он знал, чем это кончится – шумом в ушах, по́том вдоль позвоночника и нестерпимым желанием выпрыгнуть.
… Ты псих, сказал себе Ник, тебе лечиться нужно.
