2
0
Маринка обнимает его с таким довольным видом, будто урвала самый главный приз на свете. Может, прямо сейчас сказать? Сообщить ей правду о том мужчине, который держит ее на руках? И будь что будет?
Потом вспоминаю, как он пропал на полдня и не отвечал на звонки. Снова сомнения, снова метания. Ненавижу такое состояние. Порыв рассказать все здесь и сейчас проходит, я хочу сначала поговорить с ним, выяснить почему молчал. Для меня это важно.
Он везет нас домой. Всю дорогу Маришка без умолку болтает, а мы только скованно переглядываемся. Напряжение аж звенит в воздухе.
В общем, все сложно.
— Пригласишь? — спрашивает он, останавливаясь возле нашего подъезда. И смотрит при этом так, дескать, попробуй только отказать — из машины не выпущу.
— Да, конечно, — соглашаюсь с улыбкой, а сама истерично вспоминаю, чисто ли у меня дома, не оставила ли я в второпях трусы где-нибудь в кресле.
Маришка так рада, что ее любимый дядя Денис идет в гости, что скачет вокруг него, как заведенная:
— Игрушки покажу! А еще у нас елка! И печенье, и… и… и… — ей не хватает дыхания, чтобы вывалить все и сразу.
Орлов только посмеивается, наблюдая за ней, но глаза у него остаются наряженными. Я чувствую, что его тревожит что-то, разъедает изнутри. И меня это пугает. Вдруг сейчас он скажет: прости Жень, но мне вот этого всего не надо. Что тогда?
Я пытаюсь об этом не думать, гоню от себя пугающе мысли, пока поднимаюсь на этаж и отпираю дверь.
Я сильная. Я справлюсь. Все, что нас не убивает, делает сильнее. Так ведь?
Пока я суечусь на кухне, Маришка утаскивает папаню в свою комнату и показывает ему все свои девчачьи сокровища. Я не мешаю им. Пусть общаются. Спокойно завариваю чай, накрываю на стол — печенье, конфеты и прочие мелочи.
Три кружки…
Впрочем, одна оказывается лишней — Маринка утаскивает со стола вафельку и убегает в комнату к телевизору, оставляя нас наедине.
— Так что сегодня произошло? — он возвращает меня к неприятной теме.
Я усаживаюсь напротив него, уныло подпираю щеку рукой и с тяжелым вздохом начинаю рассказывать:
— Я пошла на собеседование. А там…Там мой прежний начальник. Я же из-за него ушла с прежней работы.
— Что он сделал?
— Домогался, угрожал, вел себя как ублюдок. Я ему отказала, облила хер кипятком, а он, скотина, все никак не отвяжется… — Меня накрывает, и я начинаю тараторить, проглатывая окончания слов.
— Так! Стоп. Стоп. Стоп! — Орлов прерывает мою набирающую обороты истерику. — Какой хер, как домогался, чем угрожал? Рассказывай. Со всеми подробностями.
Ну я и рассказываю. Все припоминаю. Каждую мелочь, каждое слово. И про кофе, и про машину, которая преследовала нас, и про полицию, и про лифт. Просто все. Будто плотину прорвало, которая удерживала все это глубоко внутри меня.
