8
0Меня зовут прийти ещё, а разносчица подмигивает.
— Я не понимаю, зачем ты это всё делаешь? — высказывает мне Ульрих, когда мы идём по ночной улице. — Ты же сказала, что больше не стремишься завоевать моё внимание после того, как не смогла получить второго фамильяра?
— Это чистая правда, — легко говорю я. После того, как вместо Ирмы появилась я, так и есть.
— Но ты продолжаешь, — хмурится Ульрих. — Завила волосы, начала флиртовать с другими парнями, зачем-то пошла в сомнительное заведение, когда Марика… Я не знаю точно, что она сделала, просто понял, что ты бы просто так не ушла.
Вот что он думает! Я не очень-то попадаю в образ Ирмы, отсюда все проблемы.
— Падаешь в обморок и нарушаешь правила, — продолжает Ульрих. — Что это, если не смена тактики? Надо сказать, теперь ты действуешь более разнообразно и эффективно. Это точно привлекает моё внимание лучше письма со стихами. Только вот внимание совсем не романтического свойства.
— Не усложняй, — отмахиваюсь я.
Атмосфера таверны ещё не полностью развеялась, я будто унесла её частичку с собой. В смысле, несмотря на то что Ульрих старательно и планомерно портит мне настроение, оно пока что сохраняется более-менее приподнятым.
— Я просто была голодна, вот и зашла туда, — заканчиваю я мысль.
— Просто была голодна? — повышает голос Ульрих.
Он останавливается, берёт меня за плечи, повернув к себе. Сжимает крепко, будто тисками, и заглядывает в глаза.
— Просто? Ты не подумала, что тебя могли ограбить или похитить? Или сделать что похуже? Просто завернула в таверну, где слоняется всякий сброд⁈
— Не кричи на меня, — говорю холодно. Он добился своего: настроение упало. — Это не сброд. Нормальные люди.
— Но ты не могла знать заранее, на кого попадёшь!
— У меня есть глаза, я вижу, что это центр города, что тут ходит патруль, и таверна простая, но приличная. Неприличные открываются ещё позже, ближе к полуночи.
— Ты откуда знаешь? — меняет тон Ульрих. С гневного на подозрительный.
— Неважно, — сбрасываю его руку. — В любом случае опасность исходила от вашей Мариши, а не от остальных.
В глубине души я частично признаю правоту Ульриха. В тот момент я ни о чём не думала, только о еде.
Виллард тяжело вздыхает и сжимает пальцами переносицу, опустив голову и прикрыв глаза.
— Тут моя ошибка, — нехотя признаёт он. — Не ожидал такого от Мариши.
Наверное, снег пойдёт. Он признал ошибку! Не может быть.
Я застываю с открытым ртом посреди улицы. Ульрих непонимающе хмурится, глядя на мою реакцию."
"— Надеюсь, теперь вы будете внимательнее, — наконец, я нахожусь, что ответить.
Отворачиваюсь и иду первая.
