7
0Поэтому я и отправился к Кукушкину с ценным предложением…
Пока шёл, с тревогой поглядывал на небо: оно меня снова не радовало. И сумрачным видом, и низкими тучами. Того и гляди, на наши головы вывалится очередная порция снега! И, судя по облакам, его опять будет много.
А много снега — это плохо. Без уборочной техники, без налаженного сообщения между поселениями… Короче, мы рискуем до конца зимы оказаться в снежной изоляции. Одна надежда на багов, но нельзя же все труды по расчистке валить на Джошуа и его группу! Люди прийти не успели, а их налогами и работой обложили. Эдак они подумают — и весной куда подальше слиняют!
Но поделать я ничего не мог. Не мог предотвратить снегопады, не мог предотвратить регулярное использование багов для расчистки. И не мог отменить налоги, потому что ничего ценнее комплекса репликации даже придумать не получалось!..
И впрямь, почти безвыходная ситуация. Надеюсь, Джошуа и отец Фёдор…
Вот стоило только о нём подумать!
Громогласный бас батюшки доносился откуда-то из мэрии. И, судя по ответному рыку Кукушкина, спор шёл давно и непродуктивно. Или, наоборот, Иваныч наконец-то нашёл себе равного?
В мэрии ко мне кинулся Ольша, подавая знаки, чтобы я ни в коем случае не заходил в кабинет. Но крики оттуда мне совсем не нравились… А значит, надо было идти, невзирая на риски. Сделав Ольше знак, что всё в порядке, я громко постучал в дверь.
— Да кого там черти несут?! Ольша, мать твою!.. — ответный рык Иваныча заставил вздрогнуть даже стены.
Я тихонько выдохнул, а потом толкнул дверь и вошёл.
Весьма вовремя, судя по картине, которая мне открылась…"
"Отец Фёдор и Кукушкин, оба красные, как два варёных рака, вцепились друг другу в грудки. Похоже, они как раз готовились заняться взаимной корректировкой внешности — путём удаления лишних зубов, наведения боевого марафета и прочего обоюдного членовредительства.
— А тебе что тут надо?! — возмутился Кукушкин, не убирая, впрочем, руки от отца Фёдора.
— Три тонны пороха… А лучше два ящика динамита! — сразу же ответил я, сверкая такой милой улыбкой, за которую в любом мужском обществе положено прописывать в табло.
Ибо мужчины — существа суровые, и так очаровательно улыбаться не должны.
— Ещё лучше!.. — Кукушкин, наконец, выпустил воротник отца Фёдора и тяжело бухнулся на стул. — Один камень требует, другой порох… Порох-то тебе зачем?!
— Взрывать! — ответил я.
— Это я и так понимаю! — мэр уставился на меня, злобно пыхтя.
Впрочем, отец Фёдор тоже недобро на меня смотрел. Похоже, я ему запорол какой-то очень важный разговор. Если, конечно, сцену, которую я застал, можно считать разговором…
— А зачем отцу Фёдору камень? — решил я немного помочь батюшке. — Взрывать?
— Зачем взрывать? — удивился тот, нахмурившись.
