6
0Но от попыток шевелиться в глазах помутилось, и меня чуть не вырвало…
А спустя секунду я уже была внутри чужого жилища.
— Сейчас-сейчас… Самомнение тебе вырежу… Сейчас… — бормотание становилось всё более и более суетливым, как будто «маска» очень торопился.
Мне это категорически не нравилось, но всё, что я могла — мычать и дёргаться в путах. Кажется, он мне не доверял: даже связал на всякий случай. Вот зараза!..
— Сейчас… Подожди, сестрёнка…
«Маска» взялся за ручку двери и потянул её, закрывая капсулу. В самый последний момент что-то серо-бурое мелькнуло в щели… Но дверь тут же закрылась, и стало совсем темно. А к ароматам крови, кожи и давно немытого тела примешался запах мокрого меха.
Рука «маски» схватила меня за грудь и больно сжала. Я вскрикнула, а где-то рядом раздалось глухое, но очень грозное рычание.
— Ишь, разрычалась! — оскорбился «маска». — Ну ничего…"
"Рычание повторилось. Теперь уже громче и ближе.
— Что? — глухой голос из-под маски удивился. — Что за?!.
В темноте послышался шаг. Видимо, «маска» пятился от меня. Затем ставни на окнах опустились, и темнота стала ещё гуще… А потом — вдруг вспыхнуло освещение.
Снова раздалось рычание… И капсулу наполнил истеричный, полный отчаяния и страха визг!
Дневник Листова И. А.
Триста тридцать третий день. В последний момент.
Вряд ли хозяин капсулы открыл бы мне. Капсула — это святое, и он типа не обязан. Пришлось бы бежать искать полицию, тащить их сюда… Но повезло!..
В щели я успел заметить мелькнувший хвост Русого. Видимо, обогнал меня в последний момент. Оставалось только ждать…
Когда из капсулы раздался жуткий визг, я не стал нервничать. Кэт вроде бы так визжать не умеет. А даже если умеет — ситуация не располагает. Русый — конечно, парень страшный, но только для чужаков. А свои его любят. Особенно, когда он спит и не развлекается.
Чуть отступив от двери, я достал револьвер, взвёл курок и стал ждать. И моё ожидание не заняло много времени. Несколько секунд — и дверь распахнулась, выпуская в ночь мужика в деревянной маске. Э-э-э, да он ещё и вооружён! В левой руке — нож, в правой — ржавое мачете.
В своих дальнейших действиях я уже не сомневался. Зачем кричать что-нибудь в духе: «Стой, стрелять буду!» — или пытаться вступить в рукопашную? Меня, конечно, Дунай и Пилигрим поднатаскали, но не до такой степени, чтобы я безрассудно лез в драку с врагом, вооружённым сталью.
Я просто прицелился в ногу придурку и спустил курок. Меня не остановило даже то, что мужик визжал, как девочка, и явно забыл о своих заточенных железяках. Лучше я прострелю ему все конечности и отстрелю яйца, а потом буду общаться, чем дам себя порезать.
Насчёт конечностей я, кстати, не шутил! Поэтому спустя пару секунд прострелил ему и вторую ногу.
