6
0Как, впрочем, и мокрое тело на лютом морозе. Сразу хочется расстегнуться, проветриться… А вода на ветру обращается в лёд, между прочим! Тут бы с концами не задубеть — какое расстёгиваться?..
И вскоре холод нас всё-таки догнал. Пальцы ног и рук начали понемногу терять чувствительность. Кроме того, нос и уши стали ощутимо побаливать, хотя первый был спрятан под воротником, а вторые — под шапкой и капюшоном. Шапки, кстати, тоже предоставил город: эдакие меховые то ли ушанки, то ли пилотские шлемы.
В общем, стало понятно: идти без перерывов не получится. Но мы рассчитывали отогреться у дозорной башни, до которой оставался всего километр. Там имелся запас дров, там должна была быть площадка, расчищенная от снега…
Мечты! У дозорной башни нам встретили три голых заледеневших трупа. И, судя по позам, в последние минуты жизни их обладатели пытались согреться у занесённого снегом кострища.
— А вот об этом Кукушкин не упомянул… — заметила Кострома, закутанная так, что только глаза видны были.
— Мы можем расчистить площадку! — прокричал из плотно намотанного шарфа отец Фёдор. — Сейчас проедемся кругом! Но для костров вы сами копайте до земли!
Так и поступили. Баги сделали несколько кругов вокруг башни, утаптывая снег, а мы принялись копать шесть десятков кострищ. Дело стремительно шло к вечеру, и даже самые большие оптимисты уже понимали, что здесь мы и заночуем.
Хорошо ещё, запас дров возле башни остался. Три длинных поленницы были прямо-таки забиты поколотыми дровами. А рядом лежала стопка брёвен, на которую опирался колун и двуручная пила.
— Остановимся тут! — предложила Кострома.
— Сог-г-гласен… Д-дальше не н-надо! — стуча зубами, подтвердил Витя.
И мы стали обустраивать лагерь. Разбили палатки так, чтобы по четыре штуки вокруг костра располагались. А стенки палаток дополнительно завалили снегом.
Палатки на этот раз были не покупные — самодельные. Теперь я воочию видел, куда Кукушкин пускал излишки кожи, которые предоставляла наша группа. Парусины у нас не было, а вот кожа — пожалуйста! Всех видов и форм! Вот на тенты и пошла такая кожа. Под тентом был шатёр из плотной ткани, внутри которого могли заночевать разом четыре человека.
По центру, рядом с опорным столбом, ставилась печка. А металлическая труба от неё выходила наружу через специальное отверстие. Кровати, как лучи, расходились в стороны — в своеобразные карманы, которые образовывали четыре натянутых троса. Тент сверху присыпался снежком для пущего утепления.
Единственным минусом такого шатра был его размер и вес. Ткань-то и человек мог на себе тащить, а вот тент и жердь приходилось класть на сани. И всё это только баги вытянуть могли. Сто пятьдесят тентов, как никак! А кожа — штука плотная и тяжёлая.
