7
0Я улыбнулся, представив сонную Кэт в кровати, но не стал расстраивать её тем, что не дам никому спать весь день напролёт. Пускай ещё немного порадуется «ленивому» утру!
А я, снова запаковавшись в тёплую одежду, выбрался на мороз. Костёр сам себя не разведёт! Пока меня не было, ветер, кажется, только усилился. Редкие колючие снежинки били в лицо, как ледяные иглы. Но я упорный! Морщась и ёжась, я добрался до кострища и склонился над ним.
Когда костёр маленький, его может задуть что угодно — даже, собственно, дыхание разжигающего! Но когда огонь разгорится, ветер ему может только помочь. Пальцы в перчатках уже слегка задубели, но я сложил «шалаш» из веток, начиная от очень тоненьких и заканчивая обломками толщиной в палец. А затем засунул в «шалаш» бумагу и взялся за спички.
И вот тут пришлось снять одну из перчаток… Спалить защиту для рук, когда путь к Алтарю занесло снегом — это был бы подвиг, достойный премии Дарвина. Лучше я немного помёрзну, чем стану лауреатом.
Спичка, к счастью, загорелась сразу. И пока сера ещё не прогорела до конца, я успел запалить бумагу.
Наша бумага не такая древесная, как на Земле. Мы уже поняли, что неплохо бы добавлять в неё опилок, но пока не реализовали план. Поэтому наша бумага была, скорее, водорослевого происхождения.
И всё-таки занялась она хорошо!
А вслед за ней и мелкие веточки. А потом — ветки побольше.
Пока разгоралось пламя, я продолжал стоять, наклонившись над костром, чтобы защитить его даже от самых слабых порывов ветра. Но чем дальше, тем сильнее я отодвигался, не забывая подкладывать всё более крупные полешки.
Финальным аккордом стали несколько брёвнышек с мою ногу в обхвате, которые, занявшись, выдали пламя под пару метров высотой!
И ничто уже могло не могло затушить мой костёр. Он полыхал, как фонарь маяка в утреннем сумраке, маня к себе уставших от заключения в капсулах людей.
— Ого! Ничего себе ты тут пожар устроил! — оценила Кострома, добравшись до костра. — Сжигаешь зиму, чтобы поскорее пришла весна?
— Хм! Интересная версия! — ответил я, стараясь увернуться от беснующихся языков огня, которые хаотично трепались по ветру. — Но вообще-то просто делаю костёр. Не всё же в капсулах сидеть!
— Предлагаешь работать в такую погоду? — оглядевшись, скептически уточнила Кострома.
— Нет, я предлагаю копать проход в Верхний город! — ответил я. — Это не работа! Это — необходимость!
— Да что ж тебе на месте-то не сидится… — вздохнула Кострома.
К обеду я сумел убедить людей в том, что путь в Верхний город нужен каждому из нас. Работы возобновились, и от уже расчищенных участков потянулась дорога к ближайшим воротам. На местах погрузки снега теперь горели большие костры, а рядом возводились простенькие шалаши, в которых работники могли погреться.
