7
0
— Чта?! — я от возмущения чуть не задохнулся.
Кто кобель?! Я кобель?! Да я даже…
— А-а-а… Чёрт… Татьяна, что ли, воду мутит? — догадался я, вспомнив об одной знакомой мне фигуристой дамочке.
— Я точно не знаю, кто там воду мутит, — пожал плечами Кукушкин. — Но тебя там называют не иначе как кобель. Возможно, тут ещё твой Русый постарался… У единственной бестии, которая к ним прибилась, щенки родились… Так вот, сама бестия серая, почти без шерсти, а щенки пушистые и русые. Точь-в-точь, как твой питомец!
— А я-то тут при чём? — удивился я.
— А ты за компанию кобелём стал… Или нет? — усмехнулся Кукушкин. — В общем, хотелось бы знать, где и когда ты в это дерьмо влип. И я сейчас не про Русого. Может, расскажешь?
— Да было дело… Когда мы девушку из их группы спасли… Тогда ещё как раз твои «кукушата» воду мутили!.. — напомнил я.
— Ну-ну… — подбодрил меня Кукушкин.
— Ну и вот… Когда мы в капсуле назад летели, эта девушка меня к стенке припёрла… — смущаясь, продолжил я.
— И ты, как порядочный кобель, не стал отказываться? — хохотнул Кукушкин.
— Я, как молодой человек после длительного полового воздержания, не сильно-то мог! — честно ответил я.
— А потом? — спросил мэр.
— Что потом? — удивился я. — Девушку вернули в группу. И вроде всё…
— То есть, ты, как полный идиот, спас девушку, получил от неё, что получил, а потом даже не попытался её никуда пригласить? — уточнил мэр, усмехаясь. — Ты вообще о ней хоть раз вспомнил?
— Нет, — признался я, поджав губы.
— Ну вот… За это ты теперь и расплачиваешься! — хмыкнул мэр. — Хуже просто отвергнутой женщины может быть… Ну да, только вот так отвергнутая женщина! Этого она тебе никогда не простит.
— Так… Иваныч, что за детский сад? При чём тут её группа и отношение ко мне? — удивился я.
— Ну а что ты хотел? У нас группа — это аналог семьи, родственников и друзей, — пояснил Кукушкин. — Как раньше? Обесчестил девушку — женись.
— Тогда вопросы не ко мне! — отрезал я. — Обесчестили её до меня.
— Вано, ты демагогию-то не разводи! — буркнул Кукушкин. — Блин! Вот надо, видимо, каждому мужику так на бабе проколоться, чтобы потом головой думал, а не головкой другого органа… Переспал и забыл? Ничего умнее придумать не мог?
— А что умнее-то, Иваныч? — поинтересовался я, уже начиная злиться.
— Что-что… Повстречался бы с ней несколько раз, а потом бы сказал, что всё. Мол, ушла любовь, завяли помидоры, и что-то мы с тобой не сходимся, как две горы! Она бы подулась какое-то время, а потом бы остыла. А ты даже не зашёл узнать, как дела у спасённой… Ну… Вано! Вано, ты куда?!
Последние слова Кукушкин выкрикивал мне в спину. Потому что я понял, что близок к тому, чтобы нажить себе ещё одного врага.
Уже в своей группе.
Я никогда не умел в заботу.
