Жизнь под чужим солнцем

Звали мальчика Андреем, и она красиво выписывала заглавное «А». Мама долго потом натыкалась на букву, написанную в самых неожиданных местах — на обороте клеенки, на квитанции за электричество, на поздравительной открытке.

Даша опустила руку с листочком. Алина могла быть необыкновенной, нетипичной, нестандартной, какой угодно! Но в одном Даша была твердо уверена: буква «Н» была первой буквой имени «Никита».

Глава 10

Алла Добель рассматривала свое отражение в зеркале. Синяк, оставленный Маратом, уже прошел, и одновременно с его исчезновением закончились и последние деньги.

Конечно, в портмоне лежали пятнадцать-двадцать тысяч, но… Просто смешные деньги! Их Алле хватило бы в лучшем случае на неделю, а затем…

Обдумывая это самое «затем», Алла подкрасилась, выпила чашку зеленого чая, выкурила, морщась, вонючую сигарету из пачки, забытой сволочью Маратом, и уселась на подоконник, рассматривая стоящие внизу иномарки. Почки на деревьях еще не превратились в листья, и густые ветви не мешали ей разглядывать машины с четвертого этажа. «Может, спуститься вниз, дождаться хозяина вон той черной тачки? — усмехнулась она про себя.

 — Не худший вариант в моем положении».

Из подъезда вышел широкоплечий молодой мужчина в футболке и джинсах, пискнула сигнализация машины, и Алла, прищурившись, подумала, что дурацкая идея вполне может стать очередным проектом. Собственно, почему бы и нет? Вопрос только в том, как…

Додумывать мысль о том, как поизящней познакомиться с владельцем черного автомобиля, ей не пришлось: по ступенькам подъезда спустилась молодая женщина, а за ней, перепрыгивая через ступеньки, — две девчонки-двойняшки лет пяти.

Мужик посадил всех троих в машину и неторопливо отъехал от дома. Алла зло фыркнула. Как же, проект! Молодой папаша для ее проекта никак не годился. Да и с женатыми она больше связываться не собиралась. Все это, как показал богатый опыт Аллы, временно, а значит, несерьезно. В ее возрасте уже нельзя позволять себе тратить драгоценные месяцы на очередного состоятельного друга, который рано или поздно все равно отчалит от Аллы, несмотря на всю ее привлекательность."

"С последним, Маратом, Алла решилась на дерзкий шаг и была совершенно уверена, что он увенчается успехом.

Жена Марата, бессловесная азербайджанка, привезенная им из неведомого глухого села, сидела дома и рожала Марату детей. Она наплодила то ли четыре штуки, то ли пять — Алла точно не помнила, — раздалась в ширину, подурнела лицом и целыми днями только и делала, что нянькалась со своими отпрысками. И это называется женщина? Ясно, что на ее фоне холеная Алла смотрелась, как голливудская звезда рядом с уборщицей городского рынка.