Жизнь под чужим солнцем

Он и диссертацию-то не хотел защищать, но они настояли на своем, как всегда! После ухода старшего сына Анжелика Сергеевна частенько плакала, вспоминая, каким чудесным, послушным мальчиком он был когда-то. С портрета на комоде на нее смотрела Вера Семеновна, и Анжелике казалось, что во взгляде матери мелькает ехидная усмешка.

* * *С самого утра Алина что-то писала. На вопрос Даши она ответила, что не бросает слов на ветер и собирается составить грамотное заявление, как вчера и пообещала. Правда, добавила Алина, теперь это практически бесполезно, поскольку вор, если только действительно имела место кража, наверняка успел перепрятать камень, и искать его смысла уже нет.

Даша перед зеркалом сушила свою шевелюру феном под неодобрительным взглядом Алины.

— Ну что я сделаю, если они расческой не укладываются как надо! — оправдывалась она, пытаясь изобразить хотя бы подобие аккуратной, как у Алины, прически.

— Укладываются, если средствами для укладки пользоваться, — отрезала та. — Если хочешь, возьми мое.

Даше не хотелось. В маленькой стеклянной баночке, стоявшей на Алининой тумбочке, находилось вещество, напоминавшее ей посиневшую от ужаса медузу, причем не только по внешнему виду, но и по консистенции.

Когда-то Даша прочитала, что во времена Людовика XIV был в ходу цвет, обозначаемый как «цвет тела испуганной нимфы», причем, как она смутно припоминала, за впечатляющим образом скрывался всего лишь оттенок серого. Даше представлялась бедная, голая, посеревшая от страха нимфа, дрожащая почему-то на дубу. Так же живо Даша воображала и улепетывающую изо всех сил от рыбаков медузу, пытающуюся мимикрировать под цвет моря, которую все-таки ловят и сажают в баночку, а потом ею намазывают волосы, чтобы они хорошо лежали. Она вообще не любила что-либо постороннее на волосах.

— Алин, а Алин… — позвала Даша, чтобы увести разговор от вопросов укладки. — Слушай, неужели камень в кулоне настолько ценный, чтобы из-за него такой шум поднимать? Кстати, как он называется?

— Черный опал, — ответила Алина, продолжая писать. — Я удивляюсь, до чего ты нелюбопытная! — Она отложила ручку и обернулась к Даше. — Спрашиваешь, как камень называется, только после того, как его украли. Я вот сразу на него обратила внимание.

— Да я тоже обратила, просто спрашивать было как-то неудобно. Так он дорогой?

— Я поняла со слов Никиты, что украшение стоит что-то около сорока тысяч долларов.

— Сколько?! — ахнула Даша. — Так дорого?

— Кстати, не очень дорого. Обычно черные опалы стоят дороже, но, по-моему, то ли камень не очень чистый, то ли еще там что-то не так. Никита говорил, но я не запомнила. А он про камень много знает, поскольку сам же его и покупал где-то в Европе ей в подарок на свадьбу.

— Славный подарок, — вздохнула Даша.