Жилой комплекс «Курицын»

Действительно, кому будет приятно, если над душой стоят? А к бахвальскому «Я договорился» Саша постепенно привык и даже начал ему доверять. Ямов находил материалы, людей, технику и по-детски хвастался: «Знаешь, почём это на других стройках? Знаешь, сколько это обычно стоит? А я договорился!» – и складывал губы, как Джеймс Бонд. Это забавное тщеславие можно простить.

– Давай попробуем? – спросил Саша.

– Поверить Бармалею? – ответил Филипп.

Так и пошло. Работа двигалась рывками: Ямов очертя голову гнал объёмы до тех пор, пока Фил не ловил его на очередном нарушении.

Затем вопрос решался товарищеским судом, а иногда и с привлечением сторонних экспертов.

Успех был переменный. То постановляли разобрать и исправить, и тогда ущерб записывался в известную бумажку на счёт Ямова; то разводили руками, дескать, ненормально, но допустимо, и Ямов норовил выставить это своим достижением – успешным рациональным предложением с высчитанной осязаемой выгодой.

Спустя годы Саша будет с нежностью вспоминать эти спокойные времена. Спокойные – потому что простодушные и наивные.

На стройке под неусыпным присмотром Саши и Филиппа пахал Ямов, и пахал весьма результативно.

Казалось, он поставил себе целью нарушить всё, что только можно. За эти месяцы он схлопотал штрафы за несанкционированную срубку деревьев (деревья не мешали, просто у Ямова чесались руки), за несоответствие забора проекту (стоит ли говорить, что коллеги его предупреждали), за работу без предъявления крана надзорным органам. Эти самые органы заявлялись на площадку ЖК «Курицын» чаще, чем Ямов в офис. Филипп превратился в психа, растратив все нервы на подмечание и исправление ямовских косяков. Попов лавировал между Ямовым и Алешиным, не давая первому слишком расслабиться, а второму задушить первого.

Саша знал, что это всё пустяки, это всё не страшно. Страшным было другое.

Строить нельзя продавать"

"Первые квартиры уже нашли своих покупателей. Счастливые дольщики ожидали ключи не позднее 30 сентября 2017 года согласно своим договорам, под которыми стояла Сашина подпись. Впереди было полтора года – достаточный срок, если бодро строить, а не время терять. Но строить-то как раз было нельзя: шеф не разрешал, пока все квартиры не будут проданы.

В Саше развивалось угнетённое состояние, которое постепенно передавалось коллегам, ведь шила в мешке не утаишь.

Кто будет скупать все квартиры в доме, если его ещё не видно из-за забора? К тому же девять из десяти покупателей использовали ипотеку. Но банки не дают ипотеку на неаккредитованный дом. А чтоб получить аккредитацию, начинающему застройщику нужно построить хотя бы два этажа. А строить Саше запрещено. Круг замкнулся.

Звонок шефа был и долгожданным, и неожиданным.