Жилой комплекс «Курицын»

 – И сторож облизал алюминиевую вилку.

– Я тебе деньги плачу!

– Это нам без разницы, а только велено не пускать.

– Ты что, охренел? Киношку тут смотришь? А это, сука, мой телек! – С этими словами взбешённый Саша схватил телевизор и вышвырнул его на улицу. Затем он наговорил сторожу таких слов, от которых расплакался бы поручик Ржевский.

Подоспели Старицын и Алешин."

"– Скоро конец стройки, вот начинаю сторожку расселять, – объяснил Саша остывающий в снегу телевизор.

Присели на скамеечку. Пришёл и Ральф с кирпичом в зубах. Затеялся мужской разговор.

– Как дела? – спросил Фил.

– Давай следующий вопрос, – ответил Саша.

– Как Таня?

– Не знаю.

– А как там эта пьянь? – справился Старицын.

– Пьёт, орёт… Слушается Ямова. Нашла себе гуру.

– Это не она нашла гуру, это гуру нашёл себе дуру, – засмеялся Фил.

Всем было ясно, что Филипп имел в виду. Ямов не просто запустил щупальца во все дела конторы, но и сосал ресурсы, какие мог. К примеру, инструмент и материалы со стройки он тащил к своей любимой Машеньке. Девочка затеяла бизнес – учить горожан и их детишек вокалу. Под это дело ей потребовался просторный зал с ремонтом.

Папочка не смог отказать.

На работы, которые осталось сделать на «Курицыне», Ямов привлёк своих подрядчиков. То есть тех, кто соглашался платить ему откат. То есть полный сброд, настоящие вредители. В чём они были безупречными асами, так это в сочинении оправданий своим косякам. Эту способность они впитывали с молоком Ямова.

Теплосистемой, например, занимался ямовский брат Тимофей, и это по определению означало полный провал. Ничего не работало. Целыми днями братья Ямовы шатались по подвалу и крутили краники.

Когда им удавалось настроить какую-нибудь батарею, они бодро рапортовали об успехе. Филипп всякий раз разочаровывал их, напоминая, что в доме ещё сто батарей. Затем всё повторялось. Иногда им удавалось даже нагреть целый стояк, но зафиксировать успех не получалось ни разу. На претензии, почему, мол, вы сорвали все сроки, они на полном серьёзе отвечали: «Но сейчас-то всё делается!».

«Цирк братьев Ямовых! Фокусы с исчезающим теплом! Танцы на байпасах! Гадание по стоякам!» – шутил Филипп, но было уже не смешно. На носу Новый год, дом скоро сдавать, а в квартирах ноль градусов и на стенах иней.

– От Автонома вашего Нектариновича житья нет, – пожаловался Иван Иванович. – Заманал.

– Ямовщина, – ответил Саша с полным безысходности вздохом.

– Вот мы тут и думаем, чтобы куда-нибудь… того… – осторожно намекнул Старицын.

– Нет! – вдруг запротестовал Саша. – Никуда уходить не надо! – И даже вскочил, будто так его слова приобретут больший вес.

– А чего делать-то? – развёл руками Филипп.

– Терпеть пока.

– Да? – Старицын посмотрел с недоверием.