"
"Сначала он грезился Саше скромным особнячком вроде коттеджа для голливудской знаменитости. Затем Саша вспомнил, что дом будет многоквартирным. И дом взорвался вулканом и попёр ввысь ровными, сияющими на солнце стенами. Голос воображения становился всё сильнее и кричал возвышенно, как вожатый на пионерской линейке:
«А какой он будет, твой дом?»
Словно Архимед, застигнутый гениальной идеей, Саша принялся чертать ручкой по бумаге. Его чело горело одержимостью. На кончиках волос трещали маленькие электрические заряды.
За спиной его, явившись сквозь века на свет вдохновения, возникли три незримые фигуры.
– Какая муза его укусила?
А Растрелли, смахнув слезу, сказал:
– Вот она, молодая шпана!
Постепенно Сашин архитекторский запал стравил высоту, стал чиркать по земле и зарылся. Саша начал задумываться о том, какие дома стоят вокруг, из чего и как вообще сейчас строят.
Возникшие ограничения не пугали, а помогали отсечь лишнее. Дом строился, рос, осязался. Удручало одно. Бумага совершенно не хотела принимать Сашины прожекты. Гениальное творение буксовало между рукой и ручкой. На лист ложились срамные каракули, которые в жизни бы никто не разобрал.
– Что же это такое?! С дверями получается, а с домом нет! – досадовал он.
Гении за Сашиной спиной заскучали.
– Коллеги, я спать, – сдался Растрелли и пропал. Его примеру последовал Ле Корбюзье. Да Винчи зазевался, заинтересовавшись устройством шариковой ручки, но, обнаружив уход коллег, тоже не стал задерживаться.
Саша уснул в кислых настроениях, обессиленный, плюнув на весь этот дурацкий дом, не ведая, что доброе утро щёлкнет его проблему, как семечку, будто её и не было.
Просто друг
Сначала Саша ничего не понял. Кажется, он пару раз ударил себя чем-то по голове. Кажется, это был телефон. Кажется, в этом месте Саша проснулся.
– Але, Са-аш! (шмыг носом) Ты можешь забрать меня из аэропорта? (шмыг) Мне очень плохо, Са-а-аш! Мне надо, чтобы кто-то побыл со мной!
– А? Что? Сколько сейчас времени?
– В смысле? Саша, ты что, не приедешь?!
Конечно, приедет. Всегда приезжал, и в этот раз никуда не денется, даром что уже второй час ночи.









