5
0Сейчас ему показалось, что тогда было легче. Потому что тогда он был один и никто не ждал от него неотложного ответа – что же мы теперь, Саша Попов, будем делать.
Казалось, что весь мир окружил Сашу, сжал в кольцо и чего-то ждал. И притом ждал-то чего-то очень плохого, непременно; что кое-кто вот-вот крупно-крупно облажается. Из глубин Сашиной души полезли подлые страхи «авдруги». А вдруг явятся дружки шефа и потребуют сумку? А вдруг Саша просто не справится, обделается, останется и без миллиона, и без дома?
Таня, немного подумав, стала рассуждать вслух.
– Дом готов на восемьдесят процентов.
Танины слова были несомненным образцом логики, и читатель, конечно, согласится с ней. Но перед Сашиными глазами стояли грозный образ шефа, слава его тёмных дел и бог знает чего там ещё. Логика не успокаивала, её было мало! Как ему сейчас недоставало совсем не логической поддержки! Одно дело быть правой рукой шефа, а другое – самому быть шефом.
Когда киногерой медлит и робеет, зритель в раздражённом нетерпении восклицает: «Господи, да иди же ты быстрее, тебя сейчас убьют!» или «Не верь, тебя обманывают!». Как легко принять волевое решение за другого человека, не зная, что его гложет, пугает и останавливает! Как вам объяснить Сашину нерешительность? Человек просто бывает к чему-то не готов. Как малыш, что трусит заходить в бассейн. Вероятнее всего, потом его за уши оттуда не оттащишь, но пока он сам об этом не знает.
Таня вела себя как типичный кинозритель:
– Ты же сам знаешь больше, чем шеф! Не бойся, ты справишься!
Попов не отвечал: он приводил в порядок лицо, к которому припечаталось и не желало слезать крайне растерянное выражение.
– Или нам новую работу искать?
Саша посмеялся – с горечью ощутив, что совсем не этого ожидал от друга.
Клавдия сказала:
– Нас теперь засудят.
Комарова придумала себе наиважнейшее занятие в компьютере, и Саша не дождался от неё никакого мнения.
Деятельная Таня позвонила Алёне, и та подтвердила, что да, Саша теперь хозяин, за всё отвечает, как, впрочем, и раньше.
Один Ямов не раздражал. Казалось, горе утраты научило его думать.
– Как бы то ни было, надо жить дальше. Ответственность перед дольщиками с нас никто не снимал.
В слове «нас» (а Ямов его нарочно интонационно усилил) Саша почувствовал крепкое товарищеское плечо. То, чего он больше всего на свете ждал, например, от Филиппа.
– Большая беда, но все вместе справимся, – продолжал Ямов.
