Женщины Цезаря

Похоже, сегодняшняя оппозиция закону lex Gabinia de piratis persequendis будет скорее формальной, хотя, возможно, не менее сильной. Три консервативных плебейских трибуна не сходили с ростры. Требеллий стоял чуть впереди Росция Отона и Глобула, чтобы показать, что он – их лидер.

Но прежде чем подробно изложить свой законопроект, Габиний предложил выступить Помпею. Никто не пытался остановить его, ни Требеллий, ни Катул, ни Пизон. Толпа была на стороне Помпея. И Помпей выступил превосходно. Он начал с того, что служит в армии Рима с отрочества и очень устал. А его опять призывают служить Риму! И опять по специальному назначению! Он перечислил свои кампании (кампаний больше, чем ему лет, вздохнул он с сожалением), затем объяснил, что ненависть и ревность к нему возрастали с каждым разом, как он спасал Рим. И он не хочет больше ревности и ненависти! Дайте же ему быть тем, кем он хочет быть, – семейным человеком, сельским землевладельцем, частным лицом. Найдите кого-нибудь другого, умолял он Габиния и толпу, простирая к ним руки.

Естественно, никто не воспринял это всерьез. Но все одобрили скромность Помпея и его самоотвод. Луций Требеллий попросил Габиния, главу коллегии трибунов, дать ему слово и получил отказ. Когда он все же попытался заговорить, толпа заглушила его шиканьем, насмешками, мяуканьем. Габиний продолжил вести собрание. И тогда Луций Требеллий воспользовался тем оружием, которое Габиний проигнорировать не мог.

– Я налагаю вето на lex Gabinia de piratis persequendis! – выкрикнул Луций Требеллий звенящим голосом.

– Сними вето, Требеллий, – попросил Габиний.

– Я не сделаю этого. Я налагаю вето на закон, выгодный твоему хозяину!

– Не вынуждай меня принимать меры, Требеллий.

– Какие меры ты можешь принять, Габиний? Разве что скинуть меня с Тарпейской скалы! И даже это не заставит меня снять вето. Я буду мертв, но твой закон не пройдет, – сказал Требеллий.

Это было настоящее испытание воли, ибо ушли те дни, когда собрания могли превращаться в безнаказанное насилие, когда раздраженный плебс мог заставить трибуна снять свое вето под угрозой физической расправы, а человек, созвавший собрание и отвечающий за порядок, оставался бы при том невинным свидетелем. Габиний знал: если во время этого собрания вспыхнет мятеж, ему придется ответить. Поэтому он решил проблему законным путем, который никто не мог подвергнуть сомнению.

– Я могу попросить это собрание лишить тебя должности, Требеллий, – ответил Габиний. – Сними свое вето.

– Я отказываюсь, Авл Габиний!"

"Римские граждане делились на тридцать пять триб. Все процедуры голосования в собраниях проводились по трибам. Это означало, что в итоге голосования нескольких тысяч людей подсчитывались только тридцать пять голосов.