Женщины Цезаря

, бывший консул уже начинал испытывать страх перед обвинением Публия Клодия. Речи Цицерона-консула выглядели бы в издании Аттика намного эффектнее, если бы они заканчивались четырьмя блестящими выступлениями против Катилины. Память людская коротка. Никто не знал этого лучше, чем Цицерон, который рассчитывал на это каждый раз, защищая в суде негодяя. Все его труды, предпринятые после года консульства, показывают, что Цицерон был намерен продемонстрировать современникам и потомкам лишь одно: да, его действия против Катилины воистину спасли Республику; он, Цицерон, по праву носит титул отец отечества. Таким образом, у меня есть основания считать, что Цицерон переставил местами речи 63 г. до н. э., чтобы похоронить дело Рабирия в относительной безвестности, не позволив затмить блеска его борьбы с Катилиной и выставить на первый план незаконные казни, которые были совершены пятого декабря.

Есть люди, которые очень не любят исторические романы. Однако для тех, кто интересуется историей, такие книги могут быть весьма полезны – при условии, что автор тщательно ознакомился с реалиями того периода, о котором он пишет. Возможно, А. Дж. Гринидж значительно глубже изучил римские законы времен Цицерона. И я не могу соревноваться с Лили Росс Тейлор в знании правил голосования в комициях Римской республики. Однако я провела собственные научные изыскания. Тринадцать лет до начала работы над первой книгой цикла – «Первый Человек в Риме» – и до сих пор, без перерыва (что порой побуждает меня переписать первые книги заново), я вела и веду исследования в одном и том же направлении, перечитывая все касающееся моей темы, от древних источников до работ современных авторов. Я делаю собственные выводы, но и не игнорирую мнение историков.

Обычно романист работает, исходя из простой предпосылки: сюжет должен иметь логику. Это не так легко. Характеры всех исторических персонажей нужно сделать достоверными – как с точки зрения истории, так и с точки зрения психологии. Например, ни в одном из древних источников не говорится о чудачествах Цезаря, несмотря на щегольские туники с длинными рукавами, которые он носил в молодости. О нем писали как о человеке, который всегда поступает в высшей степени разумно и обоснованно. Суд над Рабирием похож если не на каприз, то, по крайней мере, на чистое озорство со стороны Цезаря. Или же свидетельствует о даре предвидения, если, как полагают некоторые историки, был устроен для того, чтобы предупредить Цицерона, куда senatus consultum ultimum может завести старшего консула и сенат. Я не согласна с такой точкой зрения. Цезарь был гением – да, но не провидцем. Он действовал в соответствии с обстановкой.