Женщины Цезаря

Теперь он контролировал все пространство между озером Леман и берегом реки Рен, которая отделяла Дальнюю Галлию от Германии. Сначала секваны пригласили Ариовиста на свою территорию, обещая, что он получит треть их земли. Но свевы переходили реку такими массами, что Ариовист вскоре потребовал две трети земли секванов. Волнение охватило и племя эдуев, которые уже много лет имели статус друга и союзника римского народа. Затем гельветы, ветвь большого племени тигуринов, стали покидать свои горные цитадели в поисках более легких условий жизни в плодородных равнинах Галлии.

Угроза войны заставила Помптина организовать более-менее постоянный лагерь недалеко от озера Леман, где он стал со своим легионом в ожидании развития событий.

Цезарь безошибочно определил, что Ариовист – ключ к проблеме, поэтому от имени сената он начал переговоры с представителями германского вождя с целью заключить договор, по которому за Римом оставались все его владения. Цезарю требовалось сдерживать Ариовиста и успокоить многочисленные галльские племена, которых провоцировало вторжение германцев. Делая это, он нарушал договоры, которые Рим заключил с эдуями. Однако это его ничуть не беспокоило. Важнее было установить статус-кво, наименее рискованный для Рима.

Результатом явился сенаторский декрет, называющий Ариовиста другом и союзником римского народа. Все это сопровождалось богатыми дарами лично от Цезаря вождю свевов, что также возымело желаемый эффект. Получив подтверждение своего настоящего положения, Ариовист мог вздохнуть с облегчением. Его галльские поселения – факт, признанный сенатом Рима.

Добиться титула друга и союзника для египетского царя и германского вождя Цезарю было нетрудно. Исконно консервативный, всегда настроенный против больших военных затрат, сенат сразу увидел, что подтверждение права Птолемея Авлета на трон означало, что такие люди, как Красс, не смогут прибрать Египет к рукам, а привилегии Ариовиста отменяли угрозу войны в Галлии. Даже Помпею не пришлось выступать в поддержку Цезаря.

Цезарь терял популярность, но приобрел третью жену, Кальпурнию, дочь Луция Кальпурния Пизона. Восемнадцатилетняя девушка оказалась именно такой женой, какая требовалась Цезарю в этот период его карьеры. Как и ее отец, она была высокой, смуглой, привлекательной – спокойной, с глубоким чувством собственного достоинства, что напоминало Цезарю его мать, которая была двоюродной сестрой бабушки Кальпурнии, Рутилии. Умная и начитанная, всегда веселая, нетребовательная, она вошла в жизнь Государственного дома так легко, словно всегда там находилась. Почти ровесница Юлии, Кальпурния словно бы заменила ее. Особенно для самого Цезаря.

Конечно, он повел себя с женой очень умно.